"О боже, о боже". Норман очень хотел бы оказаться на месте этого владельца шахты.

Фантазия была настолько приятной, что в его трусах чуть не произошла авария.

Остановившись, он сделал несколько спокойных вдохов. Впереди две женщины уже почти дошли до дома. Бутс могла попросить Ники показать ей чучела обезьян.

"Чем бы дитя не тешилось.

Надеюсь только, что она не принесет одно в трейлер в качестве сувенира. Я не хочу делить жилье с пыльным шимпанзе, который все время смотрит на меня стеклянными глазами. У кого угодно мурашки по коже пойдут".

Пройдя последние несколько ярдов по кладбищу, Норман увидел ряды новых надгробий, выполненных в другом стиле. На них было написано только одно имя. "Джанго". "М'Паллар". "Мансайз". "Ребо".

"Никогда не держал обезьян, - подумал он, - Но это, похоже, могло быть именами бабуинов и прочих макак".

Он направился к выходу с кладбища. Тропинка продолжала петлять по склону холма. Здесь все было практически бесплодно. Хотя справа от Нормана виднелись заросли гибискуса, где, возможно, среди камней под землей сочилась какая-то влага.

Дальше земля поднималась к более засушливой местности. Все, что он мог видеть, были зеленоватые пятна кактусов чолла. Отсюда их "пальцы" казались пушистыми и мягкими, но он знал, что они ощетинились острыми шипами.

Из сухих кустов возле надгробия с надписью "Стокер" донесся зловещий треск одного из плохих парней пустыни.

Норман поспешил дальше.

Вскоре он перемахнул через шаткий забор. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара женщин исчезает в доме.

"Если Бутс проболтается о том, как я убил полицейских, Ники выбежит из дома и побежит через кладбище в кафе, где наберет девять один один.

Можешь поставить свой последний доллар на то, что этого не случится. Потому что я не могу этого допустить".