Приложился я к штофу. Нутро подогрелось, а тревога не ушла. И свиная голова с лавки на меня пустыми глазами смотрит. Я говорю ей:

– Чего молчишь-то? Скажи по-отцовски, как тут выворачиваться?

А она не отвечает. Тогда ради озорства плеснул ей немного водки промеж челюстей. Череп враз ожил.

– Чего, – говорит, – ты мне покою не даешь? Зачем подношениями будишь? Мало ли я на болоте муки терпел? Казалось бы, вот исповедовался, и теперь меня следовало бы закопать для упокоения, а тут какие-то проказы!

– Какие уж проказы! – отвечаю, и обсказал свиной голове, в чем дело. – Раз ты мне, выходит, отец, так и научи, как поступить.

– У меня-то, – говорит свиная голова, – сыновей много, и на каждого не наподсказываешься. Все же, как ты дите особенное, тебе сделаю одолжение. Посмотри-ка в моей левой челюсти у коренных зубов. Там, кажется, что-то застряло.

Подошел я к черепу с опаской – ну как опять схватит – и вижу, какая-то штука в его пасти поблескивает. Потихоньку начал ковырять и вытащил пожеванный нательный крест.

– Это твоей мамки крест, – говорит папаша. – я его сжевал, когда на нее забирался. Веревочка-то вкусная была, а железяка промеж зубов пришлась. Бери и носи. Будет тебе защита.

– Как же я стану носить, если некрещеный?

– Да уж хоть как. Бог-то, он, видишь, и мне в милости не отказал, допустил к исповеди. А ведь ты не совсем свинья, а наполовину все же человек.

Выправил я крест, приспособил к нему веревочку и надел на шею.

– А теперь, если не жалко, плесни мне еще водки, – просит свиная голова.

Я и плеснул чуть-чуть. У меня-то у самого очень уж мало оставалось.

На другой день проснулся рано, вышел из избы и давай всего сторожиться. «Хоть бы, – думаю, – не пришла сегодня Брыдлиха, тогда бы и подозревать ее не надо».

Ан, однако ж, она притащилась к вечеру.

– Чего ты снаружи сидишь? Разве не велела тебе не высовываться? – спрашивает Брыдлиха, а сама руку в кармане передника держит.

«Эге! – смекаю. – Видать, у нее там нож!» И отхожу потихоньку.

– Я только воздухом немного подышать вышел, – говорю.

– А в избе разве тебе не воздух? Поди-ка сюда – за ухо оттаскаю!

И тут слышу: шлеп да шлеп по воде. Кажется, матушка знак подает.