Испытать это и прочувствовать было куда важнее, чем сделать серию эффектных фотоснимков на память. Впрочем, Евгений все-таки сфотографировался вместе с мистером Титу в расположенном на выходе из храма фотоателье. Титу Сингх старался не задавать лишних вопросов. Он был доволен тем, что его пассажир после посещения Акшардама о чем-то задумался, а также тем, что Евгений не относился к категории тех вечно чем-то недовольных туристов, путешествующих по Индии не выпуская из рук дезинфицирующих салфеток и тюбиков с кремом от загара.

Медленно двигаясь по Ашока-Роуд, они подъехали к символическим Вратам Индии, у которых стоял почетный караул карабинеров, и оказались в зеленеющем парке с длинными водными каналами. По раздольным полянам бегали парни, отбивавшие мячи плоскими битами для игры в крикет. В тени деревьев отдыхали раскрашенные праздничными красками индусы. На перекрестках торговали фруктовым мороженным, чаем, прохладительными напитками. В этом завораживающем месте бывал, конечно же, каждый, кто посещал Нью-Дели. Но самое неизгладимое впечатление производил вид, открывавшийся на утопающую в цветах центральную аллею у величественного Президентского дворца, откуда, казалось, можно было объять весь этот парк и даже всю Индию, если широко-широко простереть руки в стороны.

— Можем съездить на базар Чандни Чоук, — предложил мистер Титу. — Не проголодался еще?

— Есть немного, — признался Женька. — А сикхи отмечают Холи?

— Да, но у нас не принято обсыпать краской. Могу показать, как это происходит, — улыбнулся Титу Сингх. — По-моему, фестиваль Холи чем-то походит на ваш праздник Масляника.

— Масленица? — переспросил у него Евгений.

— Точно, Масленица! — поправился Титу. — В Индии сжигают Холику, а у вас, кажется, сжигают одежду Зимы.

В памяти Евгения что-то шевельнулось, дрогнуло и совпало, как в руках археолога совпадают две части разрушенной временем чаши, пролежавшей в груде обломков тысячи лет. Ему стала очевидна эта уходящая вглубь веков связь, которую от русского человека пытались скрыть то под одним, то под другим благовидным, как водится, предлогом. Они с мистером Титу отправились в квартал Старого Дели близ усыпальниц Хумаюна и Ханан-хана, где под шатрами собирались чернобородые сикхи в тюрбанах, женщины и девушки в камис-шальварах и праздничных накидках. В шатре, украшенном гирляндами, звучали песнопения сикхских гуру. Многие сидели на коврах, кто-то подходил к гуру за благословением.

На выходе из шатра Титу Сингх показал, как нужно держать локти, чтобы не придавила толпа, и вскоре они вклинились в такую толчею народа, что Евгений чуть было не вскрикнул. Как выяснилось, впереди был натянут канат, создававший жуткий затор, но на лицах людей от этой толкотни сияла какая-то непонятная радость. Евгений терялся в догадках, что происходит, пока толпа не вынесла его к чану со специями и рисом. Получив свою порцию риса и хлебную лепешку, Женька пристроился на коврике, чтобы отведать индийской еды, и был безмерно благодарен мистеру Титу за совет не брать слишком много обжигающе острого соуса.