По загадочному стечению обстоятельств Евгений оказался среди интеллектуальной элиты Индии, в самой гуще зарождения каких-то удивительных мыслительных процессов, протекавших в восточном полушарии планеты, тогда как западное продолжало насаждать культ материалистических идолов и заниматься цифровизацией населения, чтобы еще больше отуплять людей, превращая их в дешевых биороботов. Он слушал доклады о загрязнении окружающей среды и внутреннего мира современного человека, о способности человеческого разума изобретать вещи, имеющие материальную форму, из бесформенной энергии сознания, о вибрационной энергии порядка 50 триллионов живых клеток в теле человека, резонирующих с колебаниями других живых существ и растений, с энергетическими полями и космическими лучами.
Разумеется, эти мысли перекликались с философским содержанием индийской музыки нада-садханы, всепроникающей вибрацией трансцендентального слога Ом, с различными путями медитации и школами йоги. Евгений понимал выступления без перевода и, что немаловажно, его тоже понимали. В перерывах между докладами он делился какими-то мыслями, обсуждал что-то наравне со всеми. Он понятия не имел, как происходило это общение, потому что обычно люди друг друга не понимали, даже общаясь на одном языке. Здесь же он находил полное взаимопонимание, не зная ни языка, ни сложных санскритских терминов, которыми сыпали докладчики.
Вечером после первого дня конференции, прогуливаясь по городу, он испытал еще одно весьма непривычное для себя состояние — он словно онемел — как будто полностью забыл родной язык. Он смотрел на улицы, на дома, на цветущие парки, не понимая, какое слово лучше всего для них подходило. Он видел осыпанного малиновой краской слона, перевозившего на спине двух юношей, размеренно вышагивая по дороге прямо в потоке мотороллеров и машин. В самом деле, нельзя было сказать, что по дороге просто шел некий слон. Нельзя было сказать, что этот слон был обычным рикшей, перевозившим двух пассажиров за счет своей физической силы, тем более нельзя было сказать, что это было обычное средство передвижения.
Евгений и не пытался что-либо сказать, его разум перестал пользоваться всеми этими словами, слонами, рикшами, средствами передвижения. Он вспомнил, что для восприятия они были не так уж и нужны, что без них, оказывается, оно взаимодействовало с сознанием намного легче и быстрее. Такое легкое, преисполненное смыслами ощущение он уже испытывал когда-то — в том младенческом возрасте, когда не умел говорить и о котором почти ничего не помнил.