Нагулявшись вдоволь по городу, он остановил первого попавшегося водителя тук-тука.

— Отель «Аджанта», Харе Кришна Роуд, — произнес он, объясняя, куда ему нужно добраться.

— Харе Кришна Роуд? — переспросил у него индус.

Евгений утвердительно кивнул головой, и водитель поехал, видимо, сам не зная куда. Потому что через несколько кварталов приостановился на перекрестке возле постового полицейского и стал у него что-то расспрашивать. Постовой заглянул в тук-тук и спросил у Женьки по-английски:

— Может быть, улица называется Аракашан Роуд?

Вспомнив, что у него в сумке лежит визитка отеля, Евгений достал карточку и прочитал адрес, прикрывая рот рукой, чтобы не расхохотаться. Там, действительно, черным по белому было написано: «Hotel Ajanta, Arakashan Road». Но в голове у него все так перепуталось, что он, сам того не подозревая, вместо этого с уверенностью произнес «Харе Кришна Роуд». То есть попросил доставить его на «Дорогу Господа Кришны», поставив водителя тук-тука в весьма затруднительное положение.

Разобравшись, в чем дело, постовой вежливо улыбнулся и пожелал ему счастливого пути, а Евгений всю дорогу едва сдерживал приступы хохота, потешаясь над своим слегка неадекватным поведением. Подъехав к гостинице, он расплатился с водителем, который, увидав купюру, засуетился и сказал, что у него нет сдачи. Женька его успокоил, поблагодарил и дал понять, что все в порядке и сдача ему не нужна.

Он отправился в свой номер, чтобы отдохнуть и подготовиться к докладу, который предстояло прочесть на завтрашний день. Достав из холодильника бутылочку зеленого чая, он разложил бумаги на столике и стал перечитывать текст выступления, то и дело вспоминая с улыбкой на лице, как он только что добирался на «Харе Кришна Роуд».

За окном, несмотря на поздний час, звучала индийская музыка, она заполняла насыщенными импульсами все городское пространство. Он прилег на кровать, заложивши руки за голову, и ему вдруг почудилось, что эта тантрическая музыка пронизывает его тело насквозь, проникая в каждую клеточку. Конечно, он не мог чувствовать каждую клетку, как чувствуют, скажем, кончики пальцев рук, но он понимал, что некая ультразвуковая волна через них в самом деле проходила. Он осознал, что каждая клеточка его организма и вся его память о самом себе были лишь резонансом той волны — одним из многих способов передачи того дивного непрерывного звучания, выходившего далеко за пределы его тела.

Само воздействие этого звучания отличалось от воздействия теперешней музыки, которая ничем не наделяла, а только опустошала, настраивая человека на конфликт либо вожделение. Если раньше он попросту не задумывался над тем, почему его воротит от самой, казалось бы, популярной музыки, то теперь он вообще перестал понимать, для чего люди слушали разрушающие их сознание и здоровье чудовищные песни, становящиеся год от года еще ужаснее и чудовищней. Только сейчас он обратил внимание, что в Индии всюду звучала духовная музыка, и он ни разу не услыхал здесь бессмысленных завываний, которые у нас тоже назывались музыкой. Поэтому наше слово «музыка» категорически не подходило для тех глубинных ритмов и потоков, к которым он прислушивался или, быть может, не прислушивался, а всего лишь пропускал сквозь себя в той ночной темноте вместо того, чтобы готовиться к докладу.