— Сережа… — позвала Виолетта.

— Да, Виа, — очнулся он от своих мыслей.

— Ты будешь со мной?.. Не оставишь меня?..

— Конечно, не оставлю. Почему я должен тебя оставить?.. — удивился он.

— Не знаю, — Виолетта горестно пожала плечами. — Меня все бросают рано или поздно… Чаще рано, — добавила она.

— Я не брошу, — пообещал он.

— Никогда?.. — не отступала она.

— Никогда в жизни, — его прищуренные глаза и тонкие губы тронула улыбка.

Над главной площадью ада, с западного ее края, произрастала высоченная скала, по форме отдаленно напоминающая букву «С» или сгорбленную накренившуюся волну. Выгнутой стороной она касалась коридоров-улиц, а вогнутой нависала над площадью, нижним своим окончанием образуя постамент, на котором обосновались два точеных трона адских владык. Позади тронов был внушительных размеров темный палантин, занавешивающий потаенное пространство, хранившее выходы на возвышение. Большую часть времени троны пустовали, лишь своим видом напоминая о существовании сильных преисподнего мира.

На вершине скалы располагалась широкая ровная площадка, из которой Князь устроил уютный балкон, обнесенный дутыми, словно греческие сосуды, перилами. Отсюда открывался замечательный вид на всю адскую площадь. Самуил обожал это место для отдыха и размышлений.

Князь стоял у самого края балкона и задумчиво наблюдал за площадью, покуривая сигарету. Сегодня его подтянутая фигура резала глаза ярко-красным костюмом, перетянутым на талии широким черным поясом. Брюки свободно спускались вниз, закрывая плотные голенища архангельских сапог. Распущенные волосы Самуила солнечным водопадом лились на спину. Красным камнем поблескивало в ухе колечко из белого золота.

У Самуила было отличное настроение. День еще не успел перевалить за середину, а он уже изрядно повеселился. Сначала ему довелось обыграть в карты своих приближенных. Играли на водку, и после пятой партии Князь вывалился из залы для развлечений с весьма блестящим взглядом. Затем, когда было решено пойти к женщинам, Самуил обнаружил, что двое из его любовниц без всякого спросу и при полном попустительстве генерала пятой адской армии пошли путаться с воинами последнего. Князь немедленно распорядился вернуть женщин обратно, после чего лично надавал по их выдутым из фарфора спинкам собственным ремнем, чему долго веселился пятый генерал преисподней, зубоскаля своей белоснежной, как тростниковый сахар, улыбкой. Ему-то все сходило с рук. Впрочем, в конце концов все разрешилось благополучно для всех: Князь смилостивился над непутевыми голубками и отпустил их по домам, собственноручно подлечив бордовые шрамы.