— Я же сказала, что жду
После этого случая авторитет любовницы Варфоломея подскочил до самых сводов преисподней. Сам первый генерал был неявно удивлен и польщен ее поведением. Впоследствии в отношении Жаши уже никто не смел распускать руки.
Смуглые скулы Жанны обличали восточное высокомерие, глаза время от времени перехватывали и осаживали одними зрачками заинтересованные взоры воинов. Тренировка подходила к концу, а глаза Жанны не выдавали ее выбора, случайно блуждая по всем шести адским армиям. За несколько минут до того, как часы пробили два, возвещая окончание боев, и когда многие воины уже остановились, решив, что пора и честь знать и нечего напрягаться в последние мгновения, Жанна внезапно сорвалась с места и решительно пошла на выход. В зале не скрылось легкое разочарование. Видимо, и Жаша была сегодня не в духе. Однако у самой двери любовница Варфоломея резко свернула, направляя свой шаг на последнюю из адских площадок…
Сергей сидел на лежащем у стены булыжнике, уперев локти в колени, и, повесив светловолосую голову, вертел вокруг пальца обручальное кольцо. Наконец-то в лошадином ритме работы выдался хоть небольшой, но все же обеденный перерывчик. За утро Сергей успел полностью вымотаться и с трудом представлял, как дотянет эту смену. Впрочем, такое случалось нередко. И каждый раз дотягивал, куда ему было деваться?..
Мысли Сергея, считая, перебирали дни. Скоро почти месяц будет, как он на службе у Князя. И пока что ему в целом удается себя контролировать. Это было огромное достижение. Хотя, конечно, с какой стороны было посмотреть на это его «контролировать». Если с внешней, то он по-прежнему сторонился всех плохих компаний, был заботливым, каким мог, мужем, доносил домой всю зарплату и приходил всегда вовремя. А вот если внутрь его глянуть…
Но это была совсем иная тема для разговора. Как будто наблюдая себя со стороны, Сергей ощущал, что потихонечку собирает в своей душе все пороки ада. Правду говорят, что один грех тянет за собой все другие: как Самуил однажды отпав из-за гордыни, страдал теперь всеми страстями мира, так и Сергей чувствовал в себе весь букет алых мимоз. Нет, конечно, до Сэма ему было далеко, но иногда казалось совсем обратное. Оставалось только удивляться, как в ищущем неба сердце возникают такие побуждения, как у него. Сергей молился. И мысли его плакали. А Бог был где-то там, далеко на небе.
Память продолжала возвращать Сергея к тому поступку, что он совершил на Земле. Но сотни попыток анализа гасли на ветру. Сколько раз он просил прощения за содеянное и не слышал ответа. Как раскаивались здесь?.. Он не ведал.