— Я не хотел обидеть. Но она обиделась. Дело в том, что…

Андрей начал объяснять все сызнова, пытаясь скорее сам построить цепочку в своей голове и наконец понять, в чем он должен каяться.

— Если Вы хотите вернуть отношения, надо сделать первый шаг самому, — услышал он ответ.

— Но я не хочу, — запротестовал Андрей. — Я уже не могу. У меня все по-другому, я люблю другую.

— Выходит, Вы все-таки виноваты в размолвке. Видите ли, отношения требуют терпения. Нельзя бросаться людьми так, как будто это вещи. Это не по-христиански.

Андрей опешил. Он и не успел заметить, как ушел на повороте молодой батюшка. Кажется, теперь он должен был каяться в том, в чем совершенно не собирался.

— Ты… Вы меня не так поняли, — окончательно разволновался Андрей, оговариваясь по старой привычке обращаться к окружающим. — Я хотел сказать…

Слова пошли чередой. Андрею показалось, что он даже вспотел, раскладывая историю с Ладой по полочкам.

— Вот видите: Вы говорите о том, что любви у Вас не было. Вместе с тем, настоящие чувства требуют постоянной работы, — развел руками священник. — Если не работать над собой, не получится ничего создать. Здесь нужно терпение и смирение…

— Но ведь и так не получится, если любви изначально не было! — горячо откликнулся Андрей.

— Иногда так проще всего объяснить разлад. Если не хочется работать над…

— Дело не в разладе! — Андрей устал, что его перебивают. Силясь прорваться через высказанные штампы и еще не успев пожалеть, что он не пошел к соседней стенке, где терпеливо отпускал грехи другой священник, он стал тараторить так, чтобы его никто не мог остановить. — Разлада-то никакого и не было, понимаете?.. С ее стороны не было любви, с моей… Я не знаю, как это сказать. Если как на небе, как по совести, все мы любим друг друга, а если как с женщиной здесь, — он хотел добавить «на Земле», но вовремя обогнул этот вираж, — то это совсем другое дело. Там есть любовь ангельская, здесь есть человеческая, то есть и она как ангельская, но человек — венец творения, чтобы творить себя в паре…

Андрей и не заметил, что на следующем зигзаге свернул с проторенной дороги исповеди и с размаху покатился в бурелом теологических рассуждений.

— Но мы же не можем сравнивать горний мир с миром человеческим!.. — теряя терпение, забил кол в ледяную насыпь священник. Он, как и Андрей, решил во что бы то ни стало выйти победителем.

— Почему? — Андрей со всей искренностью изумился. Священник только что сказал это пока единственному человеку на Земле, который сравнивать мог и, более того, был должен. Увы или к счастью обоюдному, тот этого знать не мог.