— Но как это возможно… просто так?.. Как же любовь?..

Мама улыбнулась, и Андрей впервые разглядел на постаревшем лице мелкие морщинки.

— Любовь к детям, Андрюша. Это единственное, что не проходит, в отличие от твоей юношеской страсти, и связывает навсегда.

«Навсегда». Это слово, произнесенное там, где все было временно, всего лишь на Земле, которая понятия не имела о вечности. Андрей был потрясен.

Что он постиг, когда вышел из подъезда на сгустившийся, как в первый его день в физическом теле, воздух? Он взглянул на облака, плывущие по небу, на горизонт, домами уходящий вдаль.

Навсегда уходило далеко множеством бесконечных дней и заканчивалось где-то на этой убегающей магистрали, где не было больше надежды на другое.

Что она сказала такого сегодня? Но Андрея это убило.

Он сидел на подоконнике перед раскрытым настежь окном и курил одну сигарету за другой, туша их о край хрустальной пепельницы. Сегодня он понял, нет хуже — почувствовал, вспомнил, как это было. Почему он так долго не приезжал к родителям. Всплыло в уме это лицо, вечно извиняющееся и теплящееся улыбкой, лицо постаревшей матери, которая всю жизнь была несчастлива в браке и как бы просила прощение за все, за то, что осталась с кем была ради ребенка. Которого она так долго хотела и ждала, единственной ее и настоящей любовью. Любовью несчастного человека.

И Андрей был воспитан так же. Отсюда была и Лада, и вся его судьба.

Он вспоминал всю свою жизнь, прокручивая ее в деталях. Теперь только она, земная, была у него единственной настоящей. И с самого детства они личным примером внушали ему, что другого быть не может, что любви нет.

— Да как вы… могли…

Как вы могли?.. Так поступить… Разве вы имели право? Отнять у ребенка небо. Заставить его жить, как вы? И теперь советовать то, что пережили сами, без надежды, без чувств, без Бога.

Андрей ощущал, как из глаз его льются слезы. За все, что произошло в эти дни. Он курил и плакал, не отвлекаясь на слезы. И Лада его возненавидела до того, чтобы так низко подставить. И Миша отвернулся от него тогда, когда был нужен. Разве она бы сделала это, если бы любила его хоть когда-нибудь?..

Андрей плакал слезами Лики, оплакивая мир, в котором могло быть невостребованным самое чистое чувство, которого хватило на то, чтобы любовь, преодолевшую границы миров воплощением, послать в помойку, как мусор.

И самое что ужасное, Андрей не чувствовал сейчас, что все еще любит Наташу. Все ощущения его потухли. Оставили тело, равнодушное человеческое, которое признавало только бесполезный стук сердца и вдыхаемый дым сигарет.