— Агни вернулась!!! — первее всех воскликнул Варахиил.

Первая помощница архангела, вливаясь сапогами в камни, упруго распрямилась по левую от архангела руку. Ее глаза сверкали, полные праведного гнева, который был тут же обращен на Самуила.

— Он не боится, — ответила Агнесс за того, чей девиз снова свидетельствовал на ее груди. Ее голос прозвенел над расщелинами и пещерами. — Это я смотрю сейчас на того, кто трусливо жалит исподтишка!..

Даже издалека было видно, как перекосило от ярости лицо Князя. До этой секунды он был настолько уверен в своей победе над этой женщиной, что и мысли не имел о том, чтобы на всякий случай тоже заблокировать ее в воздушную ловушку. Мгновения понадобились Самуилу, чтобы справиться с перехлестнувшим его неистовством.

— Здравствуй, Агни, — произнес он. — А я уж стал переживать о твоем самочувствии, кошечка.

— Я тебе не кошечка!.. — осадила она его громко.

— Ох, сейчас кому-то достанется, — с безнадежным вздохом проговорил Габри. Он предусмотрительно отошел от края, приготовившись наблюдать за сценой бичевания.

— А я был уверен, что ты уже готова ей стать, — выпустил яду Самуил.

— Ты решил, что я дура, да? — на мгновения ее глаза стали зеркалом меча.

— И почему меня в последнее время спрашивают об этом все женщины? — устало всплеснул руками Самуил. Но в его жесте было что-то иное, плохо прикрытое ширмой превосходства желание уничтожить. Его взгляд наполнился угрожавшей скалистым сводам злобой.

— Наверное, потому что ты слишком часто так думаешь, — бескомпромиссно ответила Агнесс. — Ты, наверное, надеялся, что твой номер гениально удался и что я поверила в сердечность твоих намерений?.. Даже мотыльку ясно, что в душе демона неоткуда взяться ангельской чистоте и тем более уж архангельской искре!..

— Мотыльку-то может и ясно, а вот твоей светлой головке было не очень, — дерзко оборвал ее порыв Самуил. — Ты бы видела свое лицо, какие росистые были у тебя глазки! Просто умиление!.. Признаться, ко мне давно никто не кидался с такими пылкими пожеланиями!.. — бушующая пучина почувствовала минутное утоление загоревшимся на девичьих щеках румянцем. — Ты должна ценить моменты нашей близости, — продолжал Самуил. — Долгие у меня раздумья ушли на то, что же тебе так нравится в твоем красавце. И потом я понял: искорка!.. Она ведь такая душещипательная, не правда ли, дорогая? Я же для тебя старался, столько лет искал технологию, как ее имитировать. Скажи, ведь не хуже получилось, чем у твоего возлюбленного, угу?..

— Тебе никогда не добиться настоящей архангельской искры, пока ты демон! — в сердцах промолвила Агнесс. — Это таинство, которое рождается только в недрах освященного Духом сердца и теряется безвозвратно, когда Бога нет в душе.