У него оставалось еще время, чтобы выпить. Дудки, свой любимый коньяк он не оставит ни одной сволочи, которая придет вместо него!.. Интересно, кого Князь назначит?.. Одного из молодчиков Варфа? А что сделают с самим облажавшимся первым генералом?

Алана бы согрела мысль о том, какая пытка уготована побежденному женщиной, но он чувствовал безразличие к нему. Да, Варфоломей теперь ему был по барабану. И тот факт, что самого его скоро отправят в пыточную и будут выкалывать глаза и сдирать кожу, не очень волновал.

Алан глубоко вдохнул. Его даже не очень удивляло, что это не бой выдался, а чертовщина. Варфоломей впервые за всю карьеру потерпел поражение от девчонки, а он сам в тот момент, когда судьба велела доказывать Князю, что он лучший, бросил меч и ушел с поля боя.

Его разум до сих пор до конца не осознавал, что он так поступил. Смешно. Но если уж он пал жертвой Дианы, глупо было добиваться чего-нибудь в этом мире. Отныне он был проигравшим навсегда.

Генерал, не закрывая глаз, видел, как Диана кидается на шею своему любимому Князю, позабыв все печали и унижения, из-за которых она так рыдала дня два назад!.. Казалось, она готова простить ему все на свете, все. Выкинь он ее на помойку, избей, искалечь, она все равно приползет к нему по одному мановению руки, целуя его ботинки. А ненавидеть будет только шлюх, которых ее муж зажимал в углу, да собственную сестру, и еще, пожалуй, Михаила…

Алану думалось, что он не удостоился даже ненависти этой женщины. Для нее он был просто мусор, шваль, от которой можно и нужно отмахнуться. И ничего не значил тот взгляд в тот день в комнате, когда ему показалось…

…Но… он понял, что его предсказание сбылось. «Буду счастлив», — проронил он тогда. И Алан ощущал сквозь безразличие и расплющенную гордость, что груз спал с его плеч и внутри полегчало. Впервые за долгие годы он испытал нечто иное, незнакомое обледеневшей душе.

Счастье работать с тобой, счастье созерцать твое лицо… Счастье… быть просто рядом… Отдавать… когда не можешь получить взамен.

Тихое дыхание вырвалось из ноздрей. Вот, наверное, она была бы рада, если бы он отправил Агнесс на тот свет. Конечно, ведь эта мерзавка покусилась на святое святых Дианы. Вот только Алан не поднял бы на нее руку даже ради Княгини. В конце концов, он еще уважал себя как мужчина, чтобы дрожать над чужими капризами… Пусть даже капризами собственной королевы.

Эти голубые глаза, светлые растрепанные волосы. В каждом движении женственность. Он бы не смог это ни полюбить, ни восхититься. Но рука, приученная бить существ другого пола, которые сами лезли на рожон, внезапно остановилась. Перед тайной творения. Перед законом природы, который он, мужчина, не мог попрать.