Хочешь ты стенать от боли

И лежать в чужих слезах?

Но да будет Его воля,

И исчезнет зверя страх…

— Как мы сможем жить без тебя?.. Как выстоит легион? — спросила Агнесс. И в словах ее была ее любовь, разлившаяся в океане, и надорванный долг, который она несла по отношению к планете.

— Теперь ты… сможешь взять на себя… мою работу… — проговорил он.

— Но я не могу, — Агнесс качнула головой. — Только ты мог тягаться с ним на равных… Я это знаю, я это чувствовала…

— Сможешь… — глаза Михаила внимательно остановили ее зрачки. — Ты… смогла победить Варфа… Подожди время… сможешь и Самуила… Это придет… Только верь… Это будет мое завещание… Помнишь, кто сильнее: я… или мой приказ?.. — его глаза прояснились. Спала чернота, и густой ореховый оттенок краской наполнился вокруг его зрачков. Словно оставляя Агнесс любоваться ими совместные мгновения их нежности. — В тебе мой опыт, моя тайна… вся моя жизнь… Ты моя любовь. И моя красота… Агни. Небесная, настоящая красота.

— Поэтому ты открыл мне тайну архангела, что собирался так уйти?.. — произнесла Агнесс со слезами.

— Ну что… за чепуха, — его профиль шевельнулся. — Я не знал… Не знал, что так придется… Я не хотел умирать… И не хочу сейчас… Но что делать… Если нужно ради них… уйти… — он вдохнул, прерывая течение мысли. — Я открыл тебе… тайну… потому что я люблю тебя… Ты достойна… Ты прекрасна… Душа… Вот почему… Пусть кто-то думал… что я хотел ей… удержать тебя… Это неправда… Я просто хотел… чтоб она была твоей…

Архангелы молчали, вынужденные присутствовать при самом личном признании. Они не верили тогда… Почти никто. И теперь жестоко мучились.

Агнесс не говорила больше. Ее глаза усмиряли слезы и казались ему еще целомудреннее и красивее… Алмазы… чистой воды.

— Воскресенье… мертвых… — Михаил вдохнул. — Это мой шанс… Я вернусь… Я вернусь… Ты только дождись меня… А сейчас… Утри глаза… Тебе нельзя плакать. Теперь ты главнокомандующая ангельским легионом. Встань и иди… к войскам… Прими отчет о победе… Это мой последний приказ…

Все увидели, как Агнесс жмет губы, иссушая влагу слез. Лицо ее обрело серьезное, чуть мрачное, но уже не горестное выражение.

— Что им сказать о тебе? — она прижала его пальцы.

— Скажи… что-нибудь… Придумай… Объяснишь им все потом… Только не сейчас, — попросил Михаил.

— Слушаюсь.

Рука Агнесс разжалась, выпуская его запястье. Она поднялась на ноги и, выправив осанку, зашагала вниз со скалы, где давно собралась толпа ангелов в смятенном ожидании вестей сверху. Михаил опустил веки, восстанавливая потраченные на разговоры силы. Его дыхание выровнялось и успокоилось, кашель больше не повторялся. Он более не терял кровь. Но сколько продлится выздоровление или угасание от такой раны?.. Ральф тщетно пытался предположить. Ему нестерпимо хотелось плакать.