Пухлые губы Рафаила приоткрылись в немом удивлении.

— Думаешь, ему будет приятно меня видеть? — спросил архангел покаяния.

— Нет… Но сделай это… для меня… Это все… — темные глаза Михаила смотрели в лицо брата.

Рафаил прочувственно обнял поверженного ангела. Что-то прошептал ему, поцеловал в поцарапанную скулу. Больше не таил увлажнившихся глаз.

— Я сделаю, — Рафаил поднялся с колен. — Я быстро обернусь, если что — кричите. И вот вам, — он протянул Варахиилу, занявшему место Агнесс, стопочку лепестков.

На последних шагах подъема показалась помощница архангела. Она шла, держа подбородок прямо, не сутуля спины. Ее глаза твердо смотрели перед собой. Взгляды архистратигов направились на нее. В особенности на неизъяснимо прекрасные зрачки.

Михаил не мог ее видеть. Едва услышал бы он и тихие шуршащие по сухим камням шаги. Но теплая улыбка легла на его губы:

— А кто-то считал… что это невозможно…

На его лицо легло умиротворение. Агнесс шагала к ним, а в ее бирюзовых глазах неземной белизной сверкала архангельская искра. Она этого даже не замечала.

Варахиил с немотой на губах отодвинулся, оставляя ей руку Михаила.

— Приказ выполнен, — доложила Агнесс, приближаясь и присаживаясь на камни. — Воины дали мне отчет. Они хотели видеть тебя, но я сказала, что твое ранение требует нескольких часов покоя. Это все.

— Молодец, — шепнул Михаил. Он краем глаза разглядел, как Агнесс снимает с пояса ножны и кладет их в его изголовье. — Ты настоящий воин…

Улыбка Агнесс стала ему ответом.

— А где Рафаил? — пробежали ее глаза.

— Он послан Михаилом… На задание… — Варахиил подумал, что о чем-то лучше смолчать до поры. — Сказал, если что… придет сразу…

— Ладно, — отозвалась Агнесс. — Только ничего больше не случится, — она повернула лицо к Михаилу. — И теперь нет такого приказа, который заставит меня отойти от тебя, — это был голос ее сердца к его сердцу. Она погладила запястье архангела, и они погрузились в беседующее молчание.

Самуил камнем пролетел сквозь своды преисподней. Закованное тело со всей силой шлепнулось на равнины.

Нежилую часть ада сотряс нереальный грохот железа. Самуил упал на живот, чудом не свернув себе шею. Его щека уткнулась в леденящий камень. Он даже не шевельнулся, лежа плашмя, как еще один булыжник.

Неизвестно, какое время он пролежал и чувствовал ли что-нибудь или находился в забытьи. Но через какие-то минуты или части часа издалека послышался торопливый топот каблучков. Над Самуилом раздался неразборчивый голос. К нему прикоснулись чьи-то гибкие руки. Самуил ощутил, что его пытаются перевернуть на спину. Его тело болезненно дернулось, веки приоткрылись.