Хейзел так и сделала, повернувшись к Горацию... То, что она увидела, ударило её спиной о стену.

Причина, по которой Гораций лежал так неподвижно во время оральной службы, теперь стала ясна: он был мёртв. Его лицо было расколото, а голова была разделена точно пополам от центра макушки черепа до адамова яблока. Кровь залила подушку, на которой лежала его голова.

Возможно, довольно сумасшедшее подсознание Хейзел сформулировало точные слова для её требования:

- Почему ты сосёшь член мертвеца?

Раздосадованный Пикман встал.

- Ну, если хочешь знать, я всегда мечтал об этом, - раздался высокий скрипучий голос. - Видишь ли, я всегда любил этого человека, но, как это обычно бывает, Гораций не был склонен к тем же склонностям, что и я. Как говорится в старой поговорке? Ты можешь иметь то, чего не хочешь, но того, чего хочешь, у тебя никогда не будет.

Хейзел была подавлена.

- И что? Ты сказал ему, что хочешь отсосать его член? А потом он отвергает тебя, и ты его убиваешь?

- О, нет, нет, нет, - возмутился он. - Я знал, что Гораций никогда не согласится, но я всегда представлял, что его член великолепен. Это было провидением, что я никогда не увижу его, пока он был жив, но что в действительности плохого, теперь, когда он мёртв?

- Кто-то разрубил ему голову пополам! - крикнула Хейзел. - Если это был не ты, то кто?

- О, я признаюсь в содеянном, - он наклонился, - но я лишил Горация жизни не по той причине, которую ты, кажется, предполагаешь, - он снова поднялся, взяв двусторонний топор. - Я сделал это с ним, и не так уж плохо, если можно так сказать. Но ты должна понять, что я не хотел убивать Горация. Мне было приказано.

- Приказано кем?

- Нашим наставником.

"Наставник?"

- Его зовут Фрэнк? Фрэнк Барлоу?

Пикман сделал паузу.

- Я так и не узнал его имени, но, тем не менее, он наш наставник. Довольно любезный парень, я полагаю, хотя временами немного вспыльчивый.

Пикман указал на крест Хейзел.

- Как и твой Иисус, он может ходить по воде.

Тон Хейзел понизился.