– Вот, держи. Я тогда… много чего натворила. Прости.

Поль моргнул, приняв рисунки. Губы его дрогнули в усмешке.

– Да. Премного благодарен. Знаешь, Людочка…

Кузен помолчал. Извозчик повернул лошадей совсем в другую сторону, но Мила не заметила этого.

– Сегодня я опять проиграл в карты… – медленно произнес Поль. – И на этот раз… – В пальцах его мелькнуло нечто белое. – Я проиграл… тебя.

Она не успела отшатнуться. Кузен накинулся на нее и прижал к лицу скверно пахнущую тряпку.

Какое-то время Мила трепыхалась, пыталась вырваться, но тщетно. Ее держали слишком крепко.

А потом все потемнело.

* * *

– Ну что, рыбонька? Ну что, сладкая?

Вокруг хохотали и топали ногами. Пахло махоркой, кислыми щами. Мужским по́том и перегаром.

– Открывай глазки, лапонька! Покажи нам себя! А мы уж тебя порадуем… Правда ведь, ребятки?

– А то!

– Так порадуем, что до конца жизни запомнит!

Смех.

Гудящая голова, тошнота.

Барабаны вдалеке?..

– Говорил, что нетронутая. Ни-ни до свадьбы!

– Это какой свадьбы? С тем красавчиком? Которого мы на раз-два жмуриком сделали, а?

– С ним, с ним, с соколиком!