Мила захохотала, когда кто-то вонзил ей нож в бедро. Отшвырнула бугая, который замахнулся дубинкой. Сложив пальцы наконечником копья, Мила пробила грудь первого попавшегося бандита и вырвала его еще трепещущее сердце.

Она металась в закопченном зале, словно танцуя дикий победный танец, и тени воинов Ягуаров и Орлов плясали вокруг, подбадривая и помогая.

Мила пожирала сердца. Мила не обращала внимания на раны. По телу ее текла кровь, смешанная с шоколадом, и каждая смерть отзывалась в ней радостью, исступленным восторгом и гортанными криками с вершин пирамид.

Пиктограммы крутились перед глазами, с губ срывались незнакомые слова, стоны умирающих становились все тише…

Силы заканчивались.

«У тебя еще есть дело».

Среди рисунков и пиктограмм вдруг всплыло знакомое бледное личико, и улыбка Милы растянулась до ушей.

Да. Еще есть.

Окровавленный притон стих.

* * *

…По улице шла израненная голая девушка, которую, казалось, никто не замечал. С каждым шагом она шаталась все сильнее, но не переставала улыбаться.

Она улыбалась прохожим, что глядели сквозь нее, улыбалась своим мыслям и ласково гладила золотой, как солнце, кулон на испещренной ранами груди. Внутри билось шоколадное сердце.

Солнце скрывали тучи, но вскоре оно снова согреет ее ледяную кожу своим светом.

«Жди гостей, Поль. Я скоро».

Мила шаталась, но продолжала идти. Она должна была сделать все как надо. И она сделает.

Она спасет мир и, наконец, отомстит.

«Только дождись меня, Поль».

Шаг, еще шаг. Багровые следы на брусчатке. Еще чуть-чуть поднажать, ведь…

«Солнце хочет твоего сердца».

И оно его получит.