– Положи обе руки на столешницу, чтобы я их видела, – сказала она. Это прозвучало глупо, словно сексуальная фантазия. – Прямо сейчас.

– Ммм, неплохо. Прямо как в «Полиции Майами». – Пауза. – Ты неблагодарная маленькая уродина. И правда забыла свое место. Надо было сказать: «Или я пристрелю тебя на месте, да поможет мне Бог». Да?

– Руки. Быстро. – Она махнула дулом в сторону столешницы.

Она понимала, что Баухаус сохраняет хладнокровие, потому что собирается убить ее. Когда он поднимет руки, в одной из них будет оружие. Она получит пулю прежде, чем успеет среагировать.

На хуй, подумала Ямайка и спустила курок.

Табельный револьвер резко дернулся, как аллигатор, разрывающий мертвую тушу. Тяжелая экспансивная пуля пробила бутылку с бренди «Наполеон» меньше чем в полуметре от головы Баухауса и попала в зеркальную стенку бара, которая разлетелась на яркие серебряные осколки. Малышки на диване никак не среагировали на оглушительный грохот.

Баухаус вздрогнул. Обе руки подняты кверху. От неожиданности он выронил свой пистолет. Ему нужна словесная перепалка, конфронтация. Когда Ямайка выстрелила, он пытался выхватить пушку. Рукоятка его большого автоматического пистолета стукнулась о край столешницы, и оружие отлетело в сторону, ударив его по босой ноге. Он поморщился, а осколки барного зеркала разлетелись во все стороны.

– О-у-у-у, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Она крепко держала револьвер двумя руками. Это не только выглядит круто, но и помогает избежать сильной отдачи. «Просто чудо», – думает она.

Мундштук из черного дерева криво торчал из уголка его рта. Сигарета выпала и медленно прожигала дыру в густом синем ковре.

– Выходи. – Ямайка взяла себя в руки.

Баухаус боком вышел из-за барной стойки. Безвольные руки сложены там, где сходятся шелковые лацканы пиджака. Словно калека, поднявший бесполезные конечности в оборонительном жесте. На нем нет штанов – только смокинг, свободно подпоясанный на висящем брюшке. Осколки стекла пронзили подошвы его босых ног. Ямайка видела, как он морщился от боли. Вид его крови подпитывал ее решительность.

В последний раз он искал глазами свой автоматический пистолет на полу. Ямайка сказала жесткое «нет», и он все понял.

Его влажные красные глаза глубоко посажены. Он дышит часто и неглубоко. Организм в панике пытается вымыть дурь адреналином. Слишком медленно. Бледные ноги согнуты в коленях. Он уповает на милосердие «магнума».

Она приказала ему сесть на барный табурет и обвить ногами металлические ножки. Если бы ни пистолет в ее руках, происходящее могло бы показаться обычной сексуальной игрой. Тонкие струйки крови из подошв его ног стекают по металлу.