И этим утром Джонатан не вышел на работу. За все выходные он ему ни разу не позвонил. Баш надеялся, что дело в сильной метели. Капра дал всем сотрудникам «Рапид О’Графикс» выходной и в офисе устроили утреннюю вечеринку. Баш ушел с нее рано и отправился на поиски Джонатана. Он соврал Камеле и договорился встретиться с ней у Капры. Камела не хотела, чтобы ее химическая завивка намокла от снега, поэтому особо не возражала.

Какая-то часть Баша воспринимала этот квест как своего рода очищение. Он хотел вытащить Джонатана в кофейню на улице Видвайн, устроить совместную кофеиновую медитацию. И поговорить. Сказать правду, для разнообразия.

Выхлопные трубы трактора выпускали облака белого дыма, но он по-прежнему не двигался, перегородив всю дорогу. Его не объехать. Слева вместо припаркованных машин Баш мог разглядеть только бесцветный меловой склон. Он где-то читал, что белый – это полное отсутствие цвета.

Он натянул капюшон, застегнулся и вылез из машины. Его ботинки на тридцать сантиметров провалились в снег. Двигаясь как водолаз в мутной воде, он обошел «тойоту» сзади и увидел верхнюю треть указателя, торчащую из сугроба. Потряс столб, чтобы отряхнуть снег, и убедился, что находится в одном квартале от Кенилворт Армс.

За рулем трактора никого не было. Он уперся в сугроб, совершенно пустой. Этой зимой происходили странные и безумные вещи. Водители муниципальных снегоуборочных машин работали по три смены подряд, и некоторые не выдерживали. Один водитель начал спихивать припаркованные машины в озеро Мичиган, чтобы убрать их с дороги. Другой всего неделю назад наехал на Порш с водителем внутри, превратив машину в кровавое месиво.

Баш отъехал назад, чтобы освободить дорогу трактору, если тот решит продолжить свой разрушительный путь задним ходом. Выключил CD-магнитолу, которая играла песню Hot Damn Tamale группы Velvet Elvis [69]. Баш надеялся, что «Бездонная чашка» будет открыта в такую погоду. А еще, что ветер не выбьет треснувшее ветровое стекло его пикапа.

Дверь, выходящая на Гаррисон-стрит, заперта или примерзла. Войти через нее невозможно. Он поплелся ко второй двери. Стекло в ней было выбито. Наверное, порыв ветра врезался в дверь и сделал свое дело. Сломанные сталактиты, упавшие с карниза крыши, торчали из сугроба, как вьетконговские мины-ловушки. Он нагнулся и пролез в саблезубый дверной проем. За его спиной осколок стекла бесшумно упал в сугроб.

Температура воздуха в обшарпанном фойе намного ниже нуля. Как жильцы такое терпят? От этого холода не избавиться, если заткнуть щель под дверью полотенцем.