– Твоя душа мне без надобности, ты и так уже нам служишь, а вот за эту готов я с тобой поторговаться, – и на живот её показывает.

Пантелевна недолго думала.

– Всё равно ребёнок этот мне не нужен, – решила, да и согласилась.

– Ну так по рукам, значит, – заржал чёрт, и добавил, – Будешь ты теперь гадать, как никто не умеет в этом городе, люди к тебе вереницей пойдут, от заказов отбоя не будет, деньги рекой потекут. А вот младенец твой умрёт, как только родится. И не вздумай его самовольно покрестить, помни, что ты его нам обещала!

Сказал так и исчез.

Ну а дальше всё и было, как он ей сказал, открылся у неё дар, клиенты потянулись. Чего она только тут не творила. А как день родов наступил, родила она в больнице, да ребенок и часу не прОжил, всё как и чёрт ей сказал.

Время потекло. А спустя некоторое время и начал он к ней являться.

– Кто – он? – снова задал я тот же вопрос.

– Да младенец тот. Только не человеком он уже был, а одним из этих… С копытами которые. Сам весь мохнатый, пальцы длинные, когти, на ногах копыта, а лицо человечье.

Меня передёрнуло. Дядя Миша заметил это и замолчал. А после и спросил:

– Так ты тоже его видел?

– Видел, – ответил я.

– Ясно, – сказал дядя Миша. Мы молча пили чай, а спустя некоторое время дядя Миша продолжил рассказ.

– Стал заложный младенец являться ей. Сначала в виде тени необычной, которая сама по себе двигалась, на стенах появлялся, а после и сам начал показываться. Поначалу ночью только, а после и днём.

В квартире невозможно жить стало, сильно шумел заложный, посуду бил, спящих душил, всех клиентов распугал. Он ведь и при них уже стал приходить. До того дошло, что на Пантелевну стал он нападать так, что та сплошь в синяках и укусах ходила. Я сам лично видел её руки. До самого плеча синие. А ещё говорил он ей, что это цветочки ещё, а вот, когда она помрёт, тогда он до неё доберётся и за всё она ответит, что продала его дьяволу.