– Что за Ёка ещё? – спросила Полюшку Катерина, черноволосая, высокая девушка с красной лентой в косе. Катерине не терпелось узнать, женится ли на ней Игнат аль и дальше станет время тянуть, да подмигивать на посиделках насмешнице Веруньке. Веруньке-то что, ей всего шестнадцать годков, а Катерине уж двадцатый пошёл. Не ровен час и в девках останется, и так уж засиделась.

А ведь всё при ней – и статью вышла, и лицом взяла, и голосом. Да вот верно говорят – не родись красивой, а родись счастливой. Уже три года сохнет она по гармонисту Игнату, а тот лишь дразнится. Порой кажется Катерине, что всё, любит он её, и замуж позвать готов. А в другой раз пойдут с молодёжью на санках кататься с Медвежьей горы, а Игнат и в сторону её не глядит, будто и ни при чём.

А тут и Рождество наступило, закатилось на небосвод яркой Вифлеемской звездой, что в морозные лунные ночи светит так ярко, что можно вышивать без лучины, если сесть у окошка. Морозы стояли крепкие, такие, что углы избы трещали, а дым из печных труб застывал в густом кисельном воздухе недвижимой лентой. Деревья заиндевели, покрылись белой бахромой. Снег скрипел под валенком хрустко и весело.

А коль Рождество, значит за ним следом и святки. Вот где девкам раздолье! Станут они вечерять у кого-нибудь из подружек, соберутся все в одной избе, да ворожить примутся – на суженого, на судьбу свою, на будущее…

И слыхала Катерина когда-то от бабушки своей, что есть одно гадание верное. Да только страшное оно. Не каждая возьмётся. И случай рассказала, мол, жила у них в деревне девка одна, которая на святках вот эдак-то решилась погадать. А после нашли её мёртвой на поветях, да вся она седая была. Кто знает чего ей там привиделось, но что-то, видать, страшное очень. Опять же гадание непростое, надо всё соблюсти.

А заключалось-то оно вот в чём. Когда помрёт в деревне какая-нибудь старуха одинокая, которая всю жизнь без мужа прожила, вековуха, значится, то надобно прядь волос её заполучить, да так, чтобы никто не заметил, не догадался. Тут опять же условие, старуха непременно должна летом помереть.

Волосы те следует припрятать до зимы, а как наступят святки, тогда и ворожить можно. И вот как. Надобно отрезать прядь своих волос да с теми, старухиными, в одну косицу сплести, чтобы мир живых с миром мёртвых сошёлся, после нитью красной перевязать. А ночью забраться на повети, свечу зажечь, вокруг себя круг очертить, а волосы положить за круг и сказать заветные слова, какие, бабушка шёпотом бабам шепнула, да Катерина не зря спящей притворялась на полатях, всё услышала и припомнила, хоть и было ей тогда лет десять.