— Похоже, начинается буря, — объявил Джим.

Все посмотрели в окна.

— Снег? — удивленно спросила Филлис.

— Нет. Больше похоже на насекомых. Бабочки! — сказал Джим.

— Ну, конечно, — скучно пояснил Фред. — Ведь в это время года частенько идет дождь из бабочек.

Все засмеялись, кроме Лиз, хотя на самом деле смеяться никому не хотелось. Гарри снова почувствовал, как нарастает напряжение, но в этот раз оно уже смешивалось со страхом. Он видел фильмы о нападении саранчи, и сейчас происходило что-то, очень сильно напоминающее эти кадры. Небо продолжало темнеть, и с каждой секундой бабочек становилось все больше и больше.

— Ничего не понимаю, — тихо сказал он.

Тут они увидели, как люди на стоянке хлопают себя по рукам и ногам, куда садятся эти странные мотыльки.

Вдруг раздался отчаянный женский крик, прорезавшийся через толстые стекла огромных окон. Люди снаружи оживились и принялись убивать бабочек, нападающих на них. Еще один крик, полный ужаса, донесся с улицы. Гарри побледнел, кровь разом отхлынула от его лица.

— Боже мой, — сказал он. — Вы только посмотрите сюда!

Бабочки садились на каждого, кто был снаружи, и казалось, что люди исполняют какой-то дикий танец, подпрыгивают, машут руками, бьют себя по ногам и груди. Гарри ошеломленно смотрел на это и не верил своим глазам.

А бабочек становилось все больше, они заполняли собой весь воздух, и теперь Гарри почти уже ничего не видел. Многие бросились к машинам и к дверям клуба. Все были в крови, и эти окровавленные тела кричали и визжали. Гарри увидел, как одна женщина кинулась вперед и упала, и ее моментально покрыли коричневые, серые и белые тельца насекомых.

— Что за чертовщина здесь происходит? — со страхом спросил Фред.

— Не знаю, — сказал Гарри. — Но лучше, по-моему, их сюда не впускать.

С этими словами он бросился ко входным дверям. Джим и Фред последовали за ним.

Гарри был рад, что многие уже успели покинуть клуб. Он понимал, что им было бы не выстоять против нападения сразу с двух сторон — тех, кто пытался бы вырваться наружу, и тех, кто, наоборот, рвался бы внутрь. Его тело ныло от усталости и боли, он думал, навалившись на большие стеклянные двери. Фред сидел на полу, упершись спиной во вторую дверь. Джим стоя охранял тылы.

Внутри у Гарри все замирало от каждого нового крика, доносившегося с той стороны дверей, но он знал, что впускать нельзя никого. Это бы означало самоубийство и смерть всех тех, кто еще оставался в клубе. Стоя возле дверей, они имели возможность наблюдать, что делали эти бабочки, и они видели это очень близко и отчетливо, отделенные от улицы стеклами толщиной в четверть дюйма. Те, кто находился на улице, были уже не людьми. И, разумеется, они не были живыми.