— Только если вы перестанете обращаться ко мне «миссис Коннелли».

Доремус улыбнулся, и Элен сделала для себя маленькое открытие. Раньше ей казалось, что Доремус не обращает на нее внимания, потому что дел у него просто невпроворот; но теперь женщина вдруг поняла: причиной этому — скромность Доремуса. Даже скорее какая-то робость. «Весьма необычная черта для полицейского, вернее, бывшего полицейского», — отметила про себя Элен. Да и назвать Доремуса «мужчиной в годах», то есть в том возрасте, когда пора и в отставку, просто язык не поворачивался. Наверное, Брайтлоу не поладил с кем-нибудь, а может, на работе не слишком преуспевал. Хотя нет, ведь Хэп Уошбрук буквально благоговел перед ним, а уж Хэп обычно вообще ни с кем не считался.

— Как я успела заметить, вы много чего знаете о детях и неплохо разбираетесь в их поведении, Доремус. У вас есть дети?

— Нет. Зато у моей сестры их целый выводок. Поэтому мы с Марианной частенько брали их как бы напрокат.

— Вы женаты?

— Я был женат. Вы не против, если я закурю?

Элен не возражала. Прикурив, Доремус как по мановению волшебной палочки сбросил с себя застенчивость и как будто оттаял изнутри. Они заговорили, как старые добрые друзья, словно общались вот так — по-домашнему — уже целую вечность. Солнце клонилось к западу, заливая все вокруг спелым золотистым светом. Сгущавшиеся впереди тучи напоминали огромные синие горы, перед которыми холмы округа Шейде казались настоящими карликами.

Элен остановила машину возле закусочной Хаффейкера и зашла внутрь, но очень скоро вернулась, покачивая головой.

— Чарли ее сегодня не видел. Надо подумать… Магазин сувениров уже закрыт, но я знаю еще пару местечек, куда Пэгги любит наведываться.

Вдоль заброшенных железнодорожных путей они направились в сторону южной окраины, где располагалась еще одна уютная забегаловка, что-то вроде молочного бара. Но Пэгги не оказалось и там — это сразу же стало ясно, и им даже не пришлось выходить из машины. Оставалась еще хлебопекарня Койла. Пэгги обожала наблюдать, как плавно проплывают по ленте конвейера румяные и пышущие жаром батоны. Но и на хлебопекарне сообщили, что сегодня девочка здесь не появлялась.

— Надо позвонить домой, — растерянно пробормотала Элен.

Трубку взяла Бренда, которая сообщила, что Пэгги «носу не показывала, да и не звонила».

Когда Элен, вконец расстроенная, вернулась к машине, небо уже сплошь заволокли тучи, а Доремус раскуривал вторую сигару. Какое-то время Элен молча сидела, положив руки на руль, а потом срывающимся голосом заговорила: