— Ну, это плевое дело для десятилетнего мальчика, особенно если у него развита склонность к путешествиям, — пробормотал себе под нос Доремус, но Пэгги была увлечена музыкой. Не услышала его и Элен.

После ужина Пэгги демонстрировала Доремусу свои са- мые-пресамые любимые антикварные безделушки. Элен тем временем убирала со стола посуду. «Самых-пресамых» уже давно перевалило за сотню, однако девочка тарахтела без умолку, совсем как ее мать, а Доремус внимал ей с неослабевающим интересом. Элен почувствовала легкие угрызения совести: она не могла с уверенностью поручиться, нравится ли Доремусу вся эта болтовня про «красивые штучки». При других обстоятельствах Элен давным-давно отослала бы Пэгги куда-нибудь, чтобы дать Доремусу возможность нормально расслабиться. Но теперь, глядя на их возбужденные лица, Элен понимала, что если она разлучит сейчас Пэгги с Доремусом, то тем самым расстроит не только дочку, но и самого Доремуса. Элен не терпелось поговорить с ним об этом «таинственном Майкле», однако она все-таки решила не торопить события.

На улице, наконец, пошел дождь. И хотя черные, сгустившиеся тучи и предвещали грозу, дождь этот робко накрапывал за окнами.

Составив грязные тарелки в посудомоечный автомат, Элен наскоро выпила еще одну чашку кофе и отправилась на поиски Доремуса. Тот оказался в гостиной. Доремус устроился на миниатюрной скамеечке. Ее сиденье было обтянуто тканью из плетеного конского волоса. С ног до головы окутанный клубами сизоватого дыма, Доремус попыхивал сигарой и внимательно слушал подробнейшую лекцию Пэгги о назначении старинных серебряных плошек.

— Пока ты все это будешь расставлять на свои места, Доремус успеет позвонить своему дяде. Это очень важно.

— Ну, тогда я начинаю, — весело откликнулась девочка.

— Телефон у нас в холле, — объяснила Элен Доремусу, поднявшемуся со скамеечки, — но провод длиннющий, и я могу перетащить телефон в свой кабинет. Это совсем не трудно…

— Ну что вы, в этом нет никакой необходимости, Я хотел звякнуть дядюшке Суэну и задать ему всего несколько вопросов относительно пчел.

— Да? — протянула Элен. — Насчет пчел?

Она собралась было помочь Пэгги расставить антиквариат на полках и уже переступила порог гостиной, но Доремус жестом остановил ее. С телефоном в руках он опустился на ступеньки лестницы и, тщательно уравновесив на носке ботинка сигару, так, чтобы та не соскользнула, соединился с Висконсином.

— Дядюшка Суэн? Это Доремус… Да-да, Доремус… Нет, я не в Чикаго, я у себя в… Да, все они здоровы, насколько мне известно, все семеро… А вы и не слышали? Нет, их уже семь. Я уверен, вам посылали открытку. Карл этим летом свалился с дерева и сломал руку… Нет, то случилось прошлым летом, а в этот раз — руку… Нет-нет, слава Богу, не правую. Дядюшка Суэн, я вот по какому поводу вам звоню. Вчера в нашем округе пчелы до смерти зажа- лили одного человека, и… немецкие пчелы, дядюшка… Да, именно такие, как вы говорите… Нет, он знал, чем занимается, он разводил пчел уже несколько лет подряд. Все это произошло в амбаре, он опрыскал пчел какой-то дрянью, которую принял за хлороформ. Он собирался проделать с ними какие-то опыты. Но только это оказался не хлороформ, как я полагаю. Совсем другой запах. Как у спелых бананов.