— Мальчишка находился в ванной — передвигаться он уже не мог. Не знаю, как она отбивалась от его ножа, но я частенько демонстрировал ей самые разные приемы, в том числе и те, которыми пользуется уличная шпана. Кроме того, моей жене наверняка хватило храбрости, чтобы дать отпор малолетнему хулигану. Им оказался соседский мальчишка, которому мы оба искренне хотели помочь. Скорее всего, узнав, что за дверью стоит именно он, Марианна и открыла. Другого объяснения я не нахожу. Он лежал на полу в ванной, потому что не мог даже ползти. Стены были забрызганы и его кровью. Кое-где с его головы был сорван скальп, один глаз выдран, а зияющая глазница заполнена свернувшейся кровью Зрелище чудовищное. Лицо его походило на застывшую маску, но только я вошел, он грязно выругался. Видимо, я тогда плохо соображал, потому что, медленно достав револьвер, в упор всадил в него пять или шесть пуль, а потом спокойно покинул ванную.

Элен стояла, как громом пораженная. Так и не найдя слов утешения, она молча вышла, сполоснула в раковине чашки и блюдца, а затем вернулась к Доремусу. Задумавшись, следователь расставлял шахматные фигуры. Внезапно он натянуто улыбнулся Элен.

— Поверьте, я не хотел огорчать вас своими воспоминаниями.

— А вы еще кому-нибудь рассказывали об этом?

— Я никогда никому не доверял свою трагедию. Мне казалось, что на это не хватит ни сил, ни мужества.

— Не надо было держать все это в душе, — с легким укором пробормотала Элен.

Какое-то время они с теплотой смотрели друг на друга. Доремус улыбнулся и, водружая на нос очки, заметил: — Спасибо, кофе получился отменный. А что если нам сыграть еще разок?

— С удовольствием. Знаете, Доремус… наверное, в последние дни я была к вам несправедлива. Простите. Это здорово, что вы сейчас здесь, со мной. Правда, очень здорово. И не только потому, что я боюсь Майкла. Надеюсь, когда вся эта чертовщина останется, наконец, позади, вы не откажетесь время от времени навещать меня?

— Придется. Ведь Пэгги предложила мне в качестве отступного половину своего школьного пособия, если я останусь у вас навсегда, — как бы невзначай обронил Доремус, и лицо его приняло невинное выражение. Элен, даже не успев покраснеть, весело расхохоталась.

— Ну уж если Пэг обещала, то обязательно отдаст. Спокойной ночи, Доремус.

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

Далеко за полночь он свернул на запад и промчался мимо спящего городка, затем вырулил на сбегавшую вниз извилистую улочку под названием «Белая Церковь». За окном мелькали окутанные ночным сумраком домишки. Стояла безлунная ночь.