Я похолодел. Руки стали ледяными. Перехватило дыхание. Господи, во что я снова вляпался? Славка стоял рядом. Лицо у него было бледным с прозеленью.

Лев Петрович отошел к окну, постоял там, глядя наружу, помолчал. Потом вдруг как-то неожиданно расслабился, обернулся, принял вид доброго барина, проговорил ласково-ласково:

— Вот что, Славочка, вези этого недоумка обратно в деревню. Сидите там тихо, как мыши и не высовывайте. Мне надо подумать, что нам делать с этой ситуацией. Общаться пока будете только с Костей. И да, — он протянул руку, — отдай мне пейджер.

Лис залез в карман, вытащил приборчик, положил в протянутую ладонь. Лев окончательно успокоился, даже улыбнулся, промурлыкал, как кот:

— Так-то вот, Сереженька, поезжай и молись за мою доброту.

А потом отвернулся, показывая, что аудиенция завершена.

* * *

Из кабинета мы вылетели пулей. Поверить, что нас отпускают, было сложно. Однако, никто не стал чинить препятствий, ворота оказались открыты, машина стояла на прежнем месте. Лис плюхнулся на водительское сидение, я юркнул в жигуль с другой стороны.

Только когда дом всемогущего Льва скрылся в черной дали, Славка проговорил:

— Неужели обошлось? Неужели отпустил? Что думаешь, Серый?

Голос у него был странный, удивленный, не верящий. Как у человека, узревшего чудо.

Я не знал, что ему ответить. Все что делал и говорил барин, мне показалось странным и нелогичным. Если хочешь отпустить, к чему весь этот цирк. Но факт оставался фактом. Мы ехали домой.

На полпути Славка стал нервным, дерганным. Оп постоянно бросал взгляд в зеркало заднего вида. Пытался обернуться. Я не выдержал и спросил:

— Ты чего?

Он помялся, потом ответил:

— Сам не пойму, только кажется мне, что за нами машина едет. Фары вдалеке то покажутся, то исчезнут. Два огонька.

Я оглянулся. Дорога была пустой, черной, сонной.

— Нет там никого.