— Алексис, — отозвалась я.

— Пожалуйста… окажи мне услугу, — продолжила она. — Не пытайся зарезать меня посреди ночи, ладно?

Я не знала, как на это реагировать. Это была шутка? Или ее предыдущая соседка пыталась ее зарезать?

— В общем, — продолжила она, — если голоса прикажут тебе: «Зарежь свою соседку», дай мне хотя бы немного времени. Может, нам стоит поменяться кроватями, чтобы я оказалась поближе к двери?

— Голоса? — переспросила я. — Какие голоса?

Похоже, теперь Хэйли забеспокоилась всерьез.

И тут я вспомнила объяснение, которое мы придумали, когда Кейси поместили в больницу: что у нее шизофрения и что она слышит голоса, которые отдают ей приказы. Видимо, про меня здесь сказали то же самое.

«Не волнуйся, — хотелось мне сказать Хэйли. — Я не шизофреничка. Меня просто преследует призрак погибшей девушки моего парня». Да, вот тогда-то она сразу поймет, что я в своем уме.

— Я хотела сказать… сейчас голосов нет, — пояснила я. — У меня ремиссия.

Через пару минут, когда мы уже укладывались спать, к нам зашла медсестра Джин с бумажным стаканчиком в руке.

— Тебе только что сделали назначение, — сказала она и протянула его мне.

Хэйли попыталась незаметно в него заглянуть.

Там лежало четыре таблетки: синяя, розовая, чернобелая и совсем крошечная белая. Ничего себе набор.

— Для чего они?

— У меня нет этой информации, — сказала медсестра Джин и покачала головой. — Но твой доктор должен был тебе сказать, разве нет? Если что, всегда можно спросить у него завтра.

— У меня нет доктора, — проговорила я. У меня была только государственный агент, желавшая запереть меня в психушке, как назойливую мышь в мышеловке.

Джин слегка улыбнулась, и я поняла: она думает, что я несу сумасшедший бред. Конечно, у каждого здесь есть доктор. Как иначе сюда попасть? Конечно, если ты нормальный человек.

— А если я не хочу принимать таблетки? — спросила я.

Она вздохнула.