У меня немного путались мысли, и я была очень озадачена. Я четко помнила, как Джаред выставил меня из своего дома, решив, что я оскорбляю память Лайны. И вот теперь он снова вел себя так, как будто у нас все было в порядке. И что теперь вообще означало для нас это «в порядке»?

Знал ли он про Эллиот? Конечно, знал. Почему тогда не спрашивал о ней? Почему не говорил, что ему очень жаль?

Почему он не спрашивал, как я попала в «Хармони Вэлли»?

«Спроси меня, почему я здесь», — проговорил голосок где-то глубоко в моей голове.

А может… я просто чего-то не помню? Может, он писал мне эсэмэску? Или звонил?

Нет, ничего такого не было. Той ночью он был в ярости.

Так почему он больше не злился? И… Постойте, меня же вроде что-то еще беспокоило?

Таблетки не только помогали мне быстрее засыпать. Они перемешивали мои мысли, будто это была смесь для кексов.

Джаред потянулся ко мне и взял меня за руку. Я напряглась, ожидая, что сейчас медсестра опять что-нибудь скажет, но она ничего не заметила.

— Когда ты выйдешь отсюда, — сказал он, — все изменится. Я знаю, что иногда перегибаю палку, но я очень хочу попытаться все наладить.

Я уставилась на него, думая: почему? Я знала, как безумно звучало все то, что я говорила ему про Лайну. И могла лишь вообразить, как больно ему было слышать мои обвинения. Слышать то, что я назвала ее — ее призрака — убийцей. Если бы я побыла на его шкуре — то есть на его месте — дурацкие таблетки, — я бы точно так же разозлилась.

Так почему же он больше не злился?

Все эти мысли проносились в моей голове, но изо рта не вылетало ни слова. Наконец я сказала:

— Эээ… ладно.

Он улыбнулся.

— Жаль, что я не могу тебя поцеловать.

А я была этому очень рада.

— Алексис! Кто это?

Я подняла взгляд и увидела Хэйли, которая за все время, прошедшее с вечера нашего знакомства, ни разу не пожелала мне ни доброго утра, ни доброй ночи. Она шла в комнату отдыха, но остановилась возле нас и одарила Джареда широкой улыбкой.