— Это… наша судьба, — прошептал он. — И она пытается нам помочь.

— В каком смысле? Как она помогает? — Сказав это, я словно подписала акт о капитуляции.

— Я думаю, лучше начать сначала, — произнес он.

Это очень важно. Я пыталась смотреть Джареду в глаза, но это было тяжело, потому что его взгляд сиял от силы чувств. Мне пришлось сконцентрироваться на вымышленной точке между его глаз.

— Мы дружили с детского садика и с тех самых пор выбирали одни и те же уроки — кроме четвертого класса — до самого конца средней школы. И, конечно же, мы влюбились. Многие дети произносят эти слова, не наделяя их никаким смыслом, но для нас все было по-настоящему. — Он моргнул. — Ты веришь мне?

Я кивнула.

Он сжимал мою руку так крепко, что я уже не чувствовала пальцев.

— Единственная проблема в том, что Лайна… любила пофлиртовать. Однажды, когда мы пошли в поход, она разговорилась с другим парнем, и я что-то ей сказал по этому поводу. Она очень разозлилась. Сказала, что больше не сделает ни шага, пока я рядом с ней.

У меня застыла кровь в жилах.

— Я не хотел уходить. Ты должна поверить мне. — Пальцы Джареда сжимали мои, словно тисками. — Но она приказала. Так что я сказал, что буду ждать ее на стоянке.

Я попыталась высвободить руку, но Джаред меня не отпускал.

Через два часа она все еще не пришла. Три часа, ее нет. Я разозлился. Подумал, что она пошла по боковой тропе, и позвонил ее маме, чтоб та приехала за ней. А сам отправился домой. — У него затряслись руки. — Я отправился домой. Оставил ее там. А она… заблудилась. Сошла с тропы. Она бродила там несколько часов… Была зима, поэтому было очень холодно, и…

— Пожалуйста, замолчи. — Я больше не могла это слушать.

— На следующий день мы все пошли на поиски. Прочесали весь парк. И я нашел ее.

Эту часть я уже знала.

Она смотрела в небо и держала в руке кулон со святой Барбарой.

А потом тень облака ушла с ее лица… и она умерла. Губы Джареда сложились в болезненную улыбку.

— Я обещал, что никогда не предам ее память, никогда больше ее не оставлю.

История подходила к концу, и он наконец ослабил хватку, так что я высвободила руку.

— Мне очень жаль.