Слезы застилают глаза. Опираюсь на стену, чтобы не упасть. Ноги сводит, но я старательно следую по дорожке. Свечи заканчиваются и перед входом в комнату виднеются лепестки роз. Мои лепестки.

Врываюсь в комнату и вижу его. И ее. Та самая бестия, что самодовольно прогуливалась вдоль моих картин. Та самая, что сумела отнять его у меня.

Слезы катятся по щекам. Я встречаюсь с его взглядом и вижу безразличие. Словно он знал, что я окажусь в эту секунду в этой чертовой комнате. Медленно встает, вытирая губы руками. Его не смущает их обнаженность и мое присутствие. Смотрит с укором, чуть склонив голову. Но это не смогло ранить меня так сильно, как те слова, что вырвались из его грязного рта.

– Ты же знаешь, что больше всего на свете я люблю свободу.

Я буквально почувствовала, как холодный курок коснулся моего лба, а после прозвучал выстрел. Ему больше нечего было сказать, а мне больше не хотелось слушать. С огромной зияющей дырой в груди я ушла.

Мне бы хотелось с гордостью принять измену. Мне бы хотелось выплюнуть ему в лицо все накопленные чувства, и опустошенной вернуться домой, а завтра начать новый день. Но реальность была такова: я рыдала белугой, обнимая себя за плечи. Хотелось рухнуть на теплый асфальт, замотать свои раны грязными бинтами, а потом прочувствовать колеса фуры. Уж лучше физическая боль, чем та, что бушует во мне.