Альбом наскучил. Он не вызывает во мне теплые воспоминания, лишь напоминает о боли. О том, что мне пришлось пережить в детстве. Нет. Если я начну об этом думать, то сон точно не придет. А он и так не приходит.
Альбом наскучил. Он не вызывает во мне теплые воспоминания, лишь напоминает о боли. О том, что мне пришлось пережить в детстве. Нет. Если я начну об этом думать, то сон точно не придет. А он и так не приходит.
Телефон – мое «спасение». Захожу в социальные сети и смотрю на чужую «счастливую» жизнь. Эти яркие фотографии, припудренные люксом и шиком. Разукрашенные лица, прикрытые дорогими очками. Дорогущая обертка в виде модной одежды. Жизнь этих людей манит. Если они не спят, то только потому, что тусуются на вечеринках. Но никто из них не показывает реалий. Никто из них не говорит о тонне оскорблений, что прилетают каждый день. Никто из них не говорит о сумасшедших графиках. Никто из них не говорит о недостатке сна. Их цель – транслировать в массы вымышленное счастье. Приукрасить там, где недостает, и скрыть то, что очевидно.
Телефон – мое «спасение». Захожу в социальные сети и смотрю на чужую «счастливую» жизнь. Эти яркие фотографии, припудренные люксом и шиком. Разукрашенные лица, прикрытые дорогими очками. Дорогущая обертка в виде модной одежды. Жизнь этих людей манит. Если они не спят, то только потому, что тусуются на вечеринках. Но никто из них не показывает реалий. Никто из них не говорит о тонне оскорблений, что прилетают каждый день. Никто из них не говорит о сумасшедших графиках. Никто из них не говорит о недостатке сна. Их цель – транслировать в массы вымышленное счастье. Приукрасить там, где недостает, и скрыть то, что очевидно.
Перелистываю картинку за картинкой и злюсь. Злюсь на них, на себя, на мир. Злюсь на то, чего сама не могу сделать. Злюсь на то, что не такая, как они. Злюсь на весь мир.
Перелистываю картинку за картинкой и злюсь. Злюсь на них, на себя, на мир. Злюсь на то, чего сама не могу сделать. Злюсь на то, что не такая, как они. Злюсь на весь мир.
Мне бы просто поспать. Лечь в десять вечера и открыть глаза в девять утра. Неужели это так много? Неужели сон приходится заслужить? Мои глаза постоянно красные, словно я разъяренный вампир, что обнаружил жертву. И они так контрастируют с бледной кожей, что люди при виде меня пугаются. Я давно привыкла к ярлыку «Наркоманка». Проще судить, чем узнать правду, ведь для того, чтобы узнать, нужно спросить.
Мне бы просто поспать. Лечь в десять вечера и открыть глаза в девять утра. Неужели это так много? Неужели сон приходится заслужить? Мои глаза постоянно красные, словно я разъяренный вампир, что обнаружил жертву. И они так контрастируют с бледной кожей, что люди при виде меня пугаются. Я давно привыкла к ярлыку «Наркоманка». Проще судить, чем узнать правду, ведь для того, чтобы узнать, нужно спросить.