УжасыСемь жизнейстр 224
Светлый фон
Я вновь ощущаю одиночество и на этот раз не упускаю возможности насладиться им. В голове продолжают вертеться слова Одилии, касательно ее брата. То есть, если он сегодня не опасен, означает ли это, что он будет опасен завтра? И каким образом проявляется его опасность? Он маньяк, что поджидает учениц после школы? Каннибал? Жрет румяных девственниц вечерами в квартире? Черт возьми, мне хочется схватить эту девчонку за плечи и хорошенько встряхнуть. Ну почему? Почему в моей голове эта парочка и как она умудрилась вышвырнуть оттуда остальные мысли?

Нужно переключиться. Думать о привычном. Смерть и мама. Эти мысли действуют на меня, как успокоительное.

Нужно переключиться. Думать о привычном. Смерть и мама. Эти мысли действуют на меня, как успокоительное.

Ее крик вновь звенит в ушах. Она умоляет ее забрать. Я помню свои мысли в тот день. На ее молитвы, я читаю свои. Прошу забрать меня вместе с ней, но она не просит за меня. Захлебывается в собственных слезах и просит, просит, просит. А Эмма? Она смиренно сидит напротив и не проявляет свою знаменитую заботу. Отчего же, тетушка? Отчего ты сидела сложа руки и смотрела, как твоя сестра умирает на твоих глазах? Не вызвала скорую, не дала стакан с водой. Ты молча смотрела, как она захлебывается в собственной блевоте, а после глушит свою боль алкоголем. О чем ты молила в тот момент? Почему так быстро собрала вещи и схватила меня? Этот поток вопросов льется один за одним. Ты не давала мне ответов и скрывала, как могла. Ты была уверена, что пятилетняя девочка не вспомнит самую страшную ночь в своей жизни. А она запомнила.

Ее крик вновь звенит в ушах. Она умоляет ее забрать. Я помню свои мысли в тот день. На ее молитвы, я читаю свои. Прошу забрать меня вместе с ней, но она не просит за меня. Захлебывается в собственных слезах и просит, просит, просит. А Эмма? Она смиренно сидит напротив и не проявляет свою знаменитую заботу. Отчего же, тетушка? Отчего ты сидела сложа руки и смотрела, как твоя сестра умирает на твоих глазах? Не вызвала скорую, не дала стакан с водой. Ты молча смотрела, как она захлебывается в собственной блевоте, а после глушит свою боль алкоголем. О чем ты молила в тот момент? Почему так быстро собрала вещи и схватила меня? Этот поток вопросов льется один за одним. Ты не давала мне ответов и скрывала, как могла. Ты была уверена, что пятилетняя девочка не вспомнит самую страшную ночь в своей жизни. А она запомнила.

Смерть. Как бы мне хотелось уйти в ночь вместе с ней. Попасть в ее теплые объятия и покинуть чертов мир. Я думаю о смерти слишком много для подростка, но слишком ли много в масштабе жизни? Нет. Но один раз мои мысли действительно смогли меня напугать. Когда я начала планировать.