Больше не мыслю ясно. На несколько минут погружаюсь в сон. Перед глазами ее образ. Она убегает от меня. Несусь за ней, поскальзываюсь и падаю в бездну. В реальности резко дергаю ногой и просыпаюсь от собственной реакции. Я все еще в этом полусонном состоянии, а значит могу успешно заснуть. Закрываю глаза, чувствую мелкую дрожь по телу. Засыпаю.

* * *

Элеонора проснулась от стука. С трудом разлепила глаза и уставилась на причину своего пробуждения. Тетя Эмма стояла в дверях с подносом.

– Доброе утро, соня! – радостно воскликнула она, оставляя поднос на столе. – Завтрак в постель.

– Я просила тебя не входить в мою комнату.

– Как же холодно в комнате, Нора. Ты же заболеешь! – Эмма потянулась к окну, но, встретив предупреждающий взгляд Элеоноры, убрала руку.

– Выметайся, – бросила девушка, откидывая в сторону одеяло.

– Милая, ну почему ты со мной так груба? Я же все для тебя делаю.

– Заметь, я ничего не прошу, а ты со своей заботой из кожи вон лезешь. Просто не трогай меня.

Нора взяла с подноса кофе и направилась в ванную. Ей быстро наскучивали споры с тетей касательно ее поведения. Казалось, нет смысла повторять очевидное. По мнению Норы, тетя должна была и сама прекрасно знать, почему она так груба. Но тетя Эмма не понимала и каждый раз пыталась выяснить.

Без особого энтузиазма девушка выполнила все утренние процедуры: почистила зубы, умыла лицо холодной водой и расчесала волосы. Уставившись на собственное отражение, Нора отметила, что впадины под глазами сильнее потемнели, а само лицо заметно исхудало. Истощение – эмоциональное и физическое.

Вернувшись в свою комнату, она поборола желание швырнуть поднос в стену назло Эмме. В очередной раз доказать, что ее забота не имеет значения. Ткнуть носом, как маленького котенка и не забыть отругать. Но сколько бы Нора не бунтовала, тетя Эмма не могла на нее злиться. Не умела. На каждый агрессивный выпад она отвечала большей заботой. Пыталась утихомирить зверя любовью, а тот продолжал выпускать коготки. Их игра в кошки-мышки с каждым днем набирала обороты.