– Что с ним?

– Он немного болен, – пожимает плечами Одилия.

Ее легкая улыбка выглядела вымученной. Только сейчас Элеонора заметила едва заметные синяки на руках и темные круги под глазами. Одилия выглядела истощенной и уставшей, и причина ее плачевного состояния стояла рядом с ней.

Элеонора перевела взгляд на Ореста. Выглядел он чересчур встревожено: постоянно оглядывался, судорожно кусал губы и теребил сестру за руку. Но, несмотря на его тревогу, Одилия оставалась спокойной. Ее глаза любопытно блуждали по ученикам, руки расслабленно лежали на ногах, а на губах повисла легкая улыбка. Нора в очередной раз удивилась их внешней схожести, но именно сегодня их глаза были не изумрудными, а темно-синими. Стало очевидно, что эта парочка ежедневно носит линзы.

– Орест меня не беспокоит, – продолжила Одилия, потирая колени. – Иногда он бывает надоедливым, но я все равно люблю его.

– Он с рождения такой? – не удержалась Элеонора.

– Да. Мы двойняшки, хотя ты, наверное, и так заметила.

Элеонора кивнула в ответ и продолжила рассматривать их. И все-таки, что-то в них ее смущало. То ли отстраненность Одилии, то ли испуг Ореста.

– Ты выглядишь грустной, – вновь пропела Одилия, касаясь пряди волос Норы.

Элеонору парализовало от прикосновения. Она испуганно взглянула на одноклассницу, поджимая губы.

– Не делай так больше, – прошипела Нора, отстраняясь от Одилии.

– Отчего же? – забавно улыбнулась девушка, вновь вскинув брови.

Элеонора спрыгнула с подоконника и направилась в сторону класса. Кровь прильнула к лицу, и щеки мигом вспыхнули. Одно легкое прикосновение вскрыло давние воспоминания. Те, что бережно хранились в самом сердце.

* * *

Десять лет назад

Мужской смех перемешался с женским и разливался по всей квартире. Маленькая Элеонора сидела в углу комнаты возле коробки из-под обуви и игралась с тряпичной куклой. Платье ее выцвело, и одна из пуговиц, что являлась глазом, была оторвана. Элеонора знала, что, когда в дом приходят мамины гости, нужно вести себя тихо и ни в коем случае не входить на кухню.

Борясь с чувством голода, она тихонечко плакала, утирая лицо футболкой. Ей так хотелось подойти к маме и попросить кусочек хлеба, но мать ее была пьяной и редко адекватно реагировала на ее просьбы. Оставалась надежда на тетю Эмму, которая с минуты на минуту должна была вернуться домой и разогнать эту веселую компанию.

В животе урчало, в горле пересохло. Элеонора старалась не всхлипывать, но обида захлестнула ее. Ведь мама уделяла внимание не ей, а странным мужчинам, что сменялись каждый день.