Светлый фон
Лея и Нэнси. Они зашли в столовую, и Нэнси усадила меня за стол, а сама направилась к толпе. Себастьян заметил ее. Он сильнее прижал к себе чашку и, взглянув на нее, вскинул голову. Что он затеял?

– Вот и мой чай! – наигранно обрадовалась Нэнси, и протянула руку к руке Себастьяна.

Вот и мой чай! наигранно обрадовалась Нэнси, и протянула руку к руке Себастьяна.

Я попыталась встать между ними и сделать хоть что-то. Но, на удивление, Себастьян продолжал крепко сжимать чашку. Нэнси слишком настойчивая. Она схватила чашку, потянула на себя. Несколько капель упали на голубой кафель. Себастьян на секунду позволил себе замешкаться и ослабил хватку. Нэнси резко дернула рукой наверх, оцарапала его щеку длинными ногтями и одержала победу.

Я попыталась встать между ними и сделать хоть что-то. Но, на удивление, Себастьян продолжал крепко сжимать чашку. Нэнси слишком настойчивая. Она схватила чашку, потянула на себя. Несколько капель упали на голубой кафель. Себастьян на секунду позволил себе замешкаться и ослабил хватку. Нэнси резко дернула рукой наверх, оцарапала его щеку длинными ногтями и одержала победу.

– Отдай немедленно! – Себастьян попытался выхватить чашку, но Нэнси подняла руку над его головой. – Жирная свинья!

Отдай немедленно! Себастьян попытался выхватить чашку, но Нэнси подняла руку над его головой. Жирная свинья!

– Я тебе, кажется, говорила, чтобы ты свой рот не раскрывал в нашу сторону, – процедила Нэнси, стиснув зубы.

Я тебе, кажется, говорила, чтобы ты свой рот не раскрывал в нашу сторону, – процедила Нэнси, стиснув зубы.

– Отдай! – Себастьян толкнул ее так неожиданно, что Нэнси едва устояла на ногах.

Отдай! Себастьян толкнул ее так неожиданно, что Нэнси едва устояла на ногах.

– Совсем обалдел, идиот? – Нэнси пихнула его в ответ, но Себастьян твердо стоял на ногах. – Новый возьмешь.

Совсем обалдел, идиот? – Нэнси пихнула его в ответ, но Себастьян твердо стоял на ногах. – Новый возьмешь.

– Идиотка ты! Верни мне мой чай! – он вновь предпринял попытку отобрать чашку.

Идиотка ты! Верни мне мой чай! он вновь предпринял попытку отобрать чашку.