Пока нет. Но, если они возникнут, смогу ли я их задать?
– Конечно. Ты готова увидеть вторую жизнь?
Конечно. Ты готова увидеть вторую жизнь?
– Готова, – мой голос на этот раз звучит уверенно.
Готова,
мой голос на этот раз звучит уверенно.
– Пусть будет так.
Пусть будет так.
Уайлли
Уайлли
Все повторилось: туман рассеялся, комната погрузилась во тьму, а после приобрела очертания. Я оказалась перед ветхим домом, сколоченным из гнилых досок. Крыша местами провисала, два окна были разбиты, а дверь едва удерживалась на петлях. Я опустила взгляд на землю и увидела снег. Обернулась. Воздух заискрился и появилась молодая пара. В руках девушки маленький сверток. Боже!
Все повторилось: туман рассеялся, комната погрузилась во тьму, а после приобрела очертания. Я оказалась перед ветхим домом, сколоченным из гнилых досок. Крыша местами провисала, два окна были разбиты, а дверь едва удерживалась на петлях. Я опустила взгляд на землю и увидела снег. Обернулась. Воздух заискрился и появилась молодая пара. В руках девушки маленький сверток. Боже!
– Уолт, мы сможем заколотить окна? – дрожащими губами спросила девушка, сильнее прижимая к себе ребенка.
Уолт, мы сможем заколотить окна?
дрожащими губами спросила девушка, сильнее прижимая к себе ребенка.
– Возьмем доски с забора и заколотим, – он пытался говорить ободряюще.
Возьмем доски с забора и заколотим, – он пытался говорить ободряюще.
Не имеет смысла рассматривать их лица, чтобы увидеть печаль на них. Оба разбиты, потеряны, но держатся, благодаря маленьком комочку.
Не имеет смысла рассматривать их лица, чтобы увидеть печаль на них. Оба разбиты, потеряны, но держатся, благодаря маленьком комочку.
– Кейт, заходите в дом, вещи я сам принесу.