Я колебалась несколько секунд, а после пошла за Кэйт. Она распахнула дверь ногой. Половицы заскрипели. Кэйт растерянно осмотрела прихожую, боясь прикоснуться к стенам. Словно после ее прикосновения дом тут же обрушится, оставляя после себя дыру в земле.

Я не чувствовала ни холода, ни тепла, но по реакции Кейт поняла, что в доме ничуть не теплее, чем на улице. Она продолжила прижимать к себе ребенка и медленно продвигалась вглубь. Из коридора мы попали в большую комнату. Мимо Кэйт пробежала черная мышь, и она с трудом сдержала визг, прижимая ладошку к губам. Ее глаза наполнились слезами. Она судорожно вздохнула. Закрыла глаза и постаралась успокоиться.

– Это теперь наш дом, Уайлли.

Точно такая же боль в груди. Значит, я и есть эта малышка на руках у Кейт. Нет, у мамы.

Она с такой любовью и теплотой смотрела на меня. Проводила пальцем по щечкам, сильнее прижимала к себе. Обстоятельства не напугали ее. Она остается сильной ради меня.

Маме холодно. Из ее рта вырвалось облачко пара. Дрожащими руками она прижала младенца к себе и бросила робкий взгляд на дверь. Наверное, ждет папу.

Он зашел через минуту с двумя большими пакетами и картонной коробкой. Мама передала ему меня, а сама начала извлекать из пакетов вещи: стеганное одеяло белого цвета, несколько пледов в красную клеточку, пуховую куртку с прожженными дырочками нарукавах и вязанные джемпера. Она сложила на дно коробки все вещи, а после уложила туда меня.