— Энни! — услышал он будто со стороны собственный голос. Амнезис вздрогнул и проснулся. Он сидел всё в том же кресле в гостиной; рядом никого не было. Амнезис нашёл глазами своё отражение в зеркале и пробежался взглядом по внешнему виду: нижняя челюсть и ослабевшие руки мелко дрожали, волосы слегка примялись, а глаза опять начали слезиться, хотя он не плакал. Амнезис поправил волосы и отвёл взгляд от зеркала. Ему было плохо. Сердце билось как-то странно, вроде и не быстро, но очень сильно и слишком ровно, каждый раз больно ударяясь изнутри о грудную клетку и будто оставляя на ней синяк; дыхание прерывалось, и, как бы он ни старался вдохнуть полной грудью, у него выходил лишь слабый полувздох, словно кто-то держал его за горло. Амнезису нельзя было волноваться, но он делал это с незавидной частотой.

— Мужчина… Мужчина! — окликнул его чей-то бас. Амнезис привстал, оглянулся по сторонам, но никого не увидел. — Можно Вас попросить почесать меня за ухом? Не могу дотянуться.

— Нашё-ё-ёл кого проси-и-ить, — проблеял в ответ чей-то голос потоньше. — Не видишь? Сумасше-е-едший.

— Правду говорите, — прошептал Амнезис, оттягивая вниз ворот больничной пижамы. — Сумасшедший. Как есть сумасшедший.

— Ну-ну, не будьте так критичны к себе. Уж не безумнее нас, — всё так же добродушно продолжал чей-то бас откуда-то сверху. Амнезис поднял глаза и увидел прямо над собой два чучела.

— Говори за себя, — обиженно тряхнул длинной бородой чёрный, как смоль, козёл с жёлтыми глазами. — Я, между прочим, норма-а-альнее всех вас вместе взя-я-ятых буду.

— Я же вроде проснулся… — сказал вслух Амнезис, разворачивая кресло к стене. Теперь он ясно видел говорящих, а если быть точным, головы чёрного козла и большого серого волка с голубоватым отливом. — Или я всё ещё сплю?

— Конечно, спите, — ответил ему волк и широко зевнул, показывая кроваво-красную пасть с белоснежными клыками. — Мы только во сне и появляемся.

— Ну, на этот счёт я бы поспо-о-орил, — подал голос козёл, пытаясь достать мордочкой собственную шею. — Всё-таки мы не плод чьего-то воображе-е-ения.

— Ты всегда с кем-то споришь, особенно со мной.

— А тебе лишь бы мне возразить.

— А что прикажешь делать? — щёлкнул зубами волк, попытавшись дотянуться до козла, но не достал. — На виолончели играть?

— Да хоть бы и на виолончели, — ответил ему козёл, убирая подальше от волка свою длинную бороду. — Я вот, например, умею играть на бая-я-яне.

— Зачем тебе баян? — нахмурился волк, снова широко зевая.

— Чтоб ты спросил, — буркнул козёл и обиженно отвернулся от него. Амнезис уже смирился с тем, что продолжает спать, и теперь с интересом слушал разговор двух чучел.