Ева ничего не сказала.
— Решила поиграть в молчанку? — глухо прорычал дракон сквозь клубы дыма. — Ну что ж, тогда… Счастливой тебе безумной жизни, принцесса сюрреализма.
И дракон, широко открыв пасть, выпустил багровое пламя, которое мгновенно охватило девушку.
Ева проснулась.
За окном начинало светать. В комнате никого не было: ни Бесовцева, ни Ранеля, ни Марии, но рядом с кроватью стоял стул, а на нём, как напоминание о тяжёлой ночи, лежали мокрое полотенце и градусник. Ева заглянула под кровать и, на ощупь проведя рукой, вытащила маленькие часы на цепочке: стрелка на них показывала ровно двенадцать часов.
— Нет… Нет, не может быть.
Ева спрыгнула с кровати и подбежала к зеркалу. Всё было как прежде: длинные золотые волосы, ясные, голубые глаза, бледная кожа, слегка впалые щёки — не такие, конечно, как у Бесовцева. Ева недоверчиво потрогала себя: руки были тёплые, сердце билось, и чувствовала она себя, кажется, вполне здоровой.
— Да нет… Сейчас-то я точно проснулась… Фу, глупые часы. Надо было выкинуть их из головы, а ещё лучше в мусорку. Взбредёт же кому-то в голову так пугать людей…
Ева выглянула в безмолвный коридор. Там тоже было всё, как прежде: никаких граффити, дыма и китайских драконов, только белые-белые стены и тишина.
— Ну и приснится же такое, — пробормотала Ева, осторожно закрывая за собой дверь. — Шень-Лун. Я даже имя запомнила.
Она спустилась на первый этаж. На посту охраны сидел сонный мужчина с именем Пётр на бейджике и, поминутно зевая, читал газету.
— Ты чего так рано встала, красавица? — спросил он, увидев Еву. — Время-то видела? Почти полпятого утра!
— Да спится плохо, дядь, — добродушно ответила она, подходя к турникетам. — Мне бы воздухом свежим подышать, взбодриться, а то душно, не могу.
Охранник недоверчиво посмотрел на неё.
— Что у тебя?
— В смысле?
— Диагноз какой?
— ОКР**, — соврала Ева, назвав первую пришедшую на ум относительно безобидную болезнь. — Я до моря пройдусь и сразу обратно.
Охранник помолчал, сверля Еву взглядом, очевидно, взвешивая все «за» и «против».
— Пять минут, — наконец бросил он, открывая турникет. — До моря и обратно. Не придёшь через пять минут, я сам вернусь за тобой.