— Сегодня? — только и спросил Гавриил, опустившись рядом с Михаилом.

— Сейчас, — ответил тот, не глядя на брата, и вдохнул полной грудью солёный морской воздух. Гавриил кивнул и взмыл обратно в небо, а Михаил так и остался сидеть на одинокой отвесной скале, вдыхая море.

***

Она прошла весь парк насквозь, вышла к больнице, но не остановилась, а пошла дальше по дороге куда-то вверх, прямо к небу. Широкая тропа, иногда теряющаяся среди прошлогодней опавшей хвои, вела её всё дальше и дальше от белого приюта, мёртвой души и маленького холмика на берегу моря навстречу спокойным, величественным великанам, покрытым сине-зелёным сосновым бором, как мхом. Давно прошла пора их юности, когда их характер вырывался на поверхность обжигающей магмой и лавой стекал по недавно очерченным скалам к такому же юному морю, и теперь они спали глубоким-глубоким сном под шелест едва ощутимых волн, источая вокруг себя, как приглушённый свет, заветное забвение. Ей казалось, что она поднимается на Голгофу. Ева никогда не была здесь; она знала, что тут часто гуляет Писатель, но её, в отличие от него, сюда не пускали, потому что ей разрешалось гулять только там, где были санитары. Утром в горах было прохладно: откуда-то приползли большие серые тучи и закрыли собой и без того робкое солнце, задул посильнее ветер, как будто хотел прогнать со своих владений незваного гостя, и старые сосны недружелюбно закачались из стороны в сторону, размахивая ветками-руками перед лицом Евы и задевая её своими иголками. В голове было пусто; она ни о чём не думала.

Ева вынырнула из соснового бора и вдруг оказалась на небольшой открытой площадке. Здесь не было ничего, кроме странных, непонятных голубых колючек и неизвестно откуда взявшейся скалы с правой стороны; Ева медленно села на землю и, облокотившись на камень позади себя, прикрыла глаза. Она зябко поёжилась: было ещё холодно, и промёрзшая за ночь гора нисколько не грела её, хотя Ева сейчас и не знала, чего она хочет больше: чтобы кто-нибудь согрел её ласковым словом и успокоил, или чтобы утренняя предрассветная прохлада остудила мысли и отрезвила голову.

В каком-то странном оцепенении Ева поднялась на ноги и медленно подошла к краю утёса: далеко-далеко внизу бежал бурный горный поток, снося всё на своём пути, однако его шум не долетал до той высоты, на которой стояла Ева, так высоко она была. Да, она стояла действительно высоко: Ева подняла голову кверху, увидела, как низко плыли большие серые облака, и в тот момент ей показалось, что стоит протянуть руку, как она коснётся этой холодной мокрой ваты, и она прольётся на неё хорошим летним дождём. Ева огляделась вокруг: вершины гор скрылись в плотном густом тумане, спустившемся с неба, и по сравнению с этими великанами она почувствовала себя такой маленькой, что ей стало страшно.