— Так что у нас козырь?

— Крести.

— Сиди дурак на месте…

Темнеет, толстые ночные бабочки тихо и гулко бьются в банку с лампой. Игру расстраивают комары. Коваленки отправляются к себе ужинать, кушает и Миша с матерью, обычно на кухне, где тихо гудит синим пламенем газовая колонка. Стол в большой комнате накрывается редко. На стенах покойно висят фотографические портреты в рамках — родители отца Миши, Василия Дмитриевича, старший брат его — Виктор Дмитриевич, его супруга Алина Тимофеевна. Василий, на снимке черная ленточка наискось, намекая на Берцовецкое кладбище. А старики лежали ближе, на Зверинецком, что отсюда на другом холму, через овраг.

Дом Гнутовых развивался подобно раковине, с годами по спирали. До Великой Отечественной войны Дмитрий Гнутов выстроил здание о двух просторных комнатах с пристроенной сбоку кухней. Позже старший сын надумал жениться, для него приделали новую комнату, таким образом окна главной, «залы», одной стороной смотрели теперь в коридор между нею и новой комнатой. Возмужал Василий — и снова прибавили комнату. Около кухни образовался перекресток: в залу, кухню, к Василию да выдвижная лесенка на чердак. Дверь же комнаты Виктора была на полпути до кухни по коридору. В коридоре есть приступка, бордовых досок пол дальше идет немного выше, если об этом не знать — споткнешься.

Сейчас Миша стоит на крыльце, еще не прикрыв за собой дверь, и позади этот коридор, просторный, но темный. А зачем свет включать? И так всё знакомо. Обувь вдоль стен, платяной шкаф тоже, не мешает. На шкафу старый глобус, поставленный на веки вечные Виктором Дмитриевичем и доселе нетронутый, только пыльный очень.

Стук об асфальт. Это с яблони упал зрелый плод. Миша давно должен был заняться сбором яблок. Мать сушила их на зиму, складывала в мешочки. Как назло, яблоки у Гнутовых были годны разве для этого, да свежими в компот — кислые, мелкие. Дед, посадивший сад, всю жизнь оправдывался:

— Я только такие и люблю!

А у соседей разные водились. Дальше по улице жили Коваленки, а до — Караваевы, чуть ли не потомки того знаменитого врача Караваева, что владел в девятнадцатом веке дачей на околице нынешнего ботсада, ближе к железной дороге. Но у Коваленко как яблоко с горы покатится, так дядя Коля наперегонки бежит, с вытянутой рукой, чтобы схватить. Об штанину вытрет да в карман положит. Или перед этим воззрится:

— О, будет чем перекусить.

Не раз Миша пробовал палкой подкатить из-под ихнего забора сладких яблочек. Коваленки приметили. Николай Власович приспособил поперек склона, на колышках, доски. И пришел ко Гнутовым хвастаться: