— Заграждения эти сделал. Теперь всё равно что я бы внизу лежал, а яблоки мне сами в рот катились.

— Пытливая инженерная мысль приносит плоды, — смеялась Татьяна.

— А вы если яблочки нужны, обращайтесь, свои же люди, как родные, — уже в калитке говорил дядя Коля.

— Да у нас есть.

— А, я же забыл, вы кислые любите. Зато наши — сахар-мёд, нигде таких не купишь. Покойнику отцу саженцы передал ученик Мичурина, был такой ученик, не помню фамилию. Эти саженцы, сказал, выведены были для Сибири, у них же с яблоками туго, экзотика, там они в природе не растут.

— Зимой вымерзают.

— Да. Так вы это, Мише-то скажите, чтобы — зачем стараться палкой-то достать, — Николай Власович засмеялся, — Вот же, налицо дядя Коля! Скажи мол, угости дядя Коля яблочком, что, разве не дам? Да всегда пожалуйста!

Тут только у Татьяны на щеках появились бледные, но темно-красные пятна. Она закивала:

— Передам ему, передам, спасибо!

Собственные яблоки Миша снимает особым шестом с пластмассовой чашей с лепестками. Вот он сошел с крыльца, направился к сараю у подножия горы. Сарай — такая же хата из дранки, как дом Гнутовых, только грузнее. Чердак полностью деревянный, также есть подвал. К стене с маленьким окошком прислонены орудия труда, в дождливую пору накрываемые клеенкой.

Шест достигал верхом до половины оконца чердака. Миша взял, вернулся ко крыльцу. Напротив входа росла старая яблоня. Лениво Миша начал приставлять шест чашей к яблоку и крутить древко. Чтобы углядеть плод, Мише надо откинуть на кончик носа темные очки. Следующим жестом водворяет их на место, и по запомненному снимает яблоко. Вниз летят обрывки листьев.

Скоро он устал поднимать руки, а гладкое, за десятилетия потемневшее от ладоней древко грозило натереть мозоли. Миша оставил шест у крыльца и отправился на самый верх, где вдоль террасы чуть пониже ботсадовского забора скорчилось несколько горбатых слив. Собрать на полдник, или мама сварит компот.

Сегодня в ботсаду понедельник, санитарный день. Аллеи пустынны, по ним не таясь может шляться всякая нечисть. Миша опасался ходить туда, чтоб не повстречать живых мертвецов, как уже однажды было. Даже и в людные дни он пробирался в ботсад крадучись, перебегал от куста к кусту, прятался за стволами деревьев, и достиг в этом такого искусства, что если хотел, мог перемещаться совершенно скрытно.

Незримый, сам он видел всё. Гуляющие в березовой роще или участке хвойных растений и не ведали, что за ними следят.

Сейчас Миша поднимался наверх по террасам лестничкой, состоящей из нескольких частей. Деревянные ступени сменялись просто выкопанными в глинистом грунте, а к особой крутизне был приставлен настоящий трап с речного катера, уже порядочно проржавевший. Покуда Миша восходил, созрела мысль оставить сливы в покое, перемахнуть через забор и набрать в ботсаду барбариса.