Дверь была приглашающе открыта. В голову внезапно пришла абсурдная мысль: они знали, что он придет нанести им визит. В любой другой раз Маркус посмеялся бы над такой нелепостью, но после того, что испытал в машине, от этого мира с его новой реальностью можно было ждать чего угодно. Он вытащил оружие из кобуры и положил палец на предохранитель.

– Шеф?

Голос эхом разнесся в пустоте дома. В прихожей было темно, если не считать косого прямоугольника света, падающего из дверного проема. Маркус ненавидел дрожь в своем голосе, дискредитирующую его как представителя власти, и в тот момент почувствовал, что все вокруг будто замерло. Не было ни шелеста ветра, ни пения птиц, ни даже стрекота цикад в деревьях. Остался лишь офицер Маркус Грэй, стоящий у порога неведомой пропасти, замаскированной под обычный двухуровневый дом из 70-х. И единственным звуком во всей вселенной было его учащенно колотящееся сердце.

Едкий запах чего-то гниющего пронизывал воздух, проникая в ноздри. Этот смрад был горячим, как от компостной кучи, которую его отец возвел у себя на заднем дворе десять лет назад, и настолько густым, что буквально обволакивал легкие. И пахло чем-то еще, чем-то металлическим.

Маркус поднял оружие и перешагнул через порог в темную гостиную. Сглотнув, поморщился от кислого привкуса в горле.

– Шериф Белл? – его голос эхом отразился от стен прихожей. Маркус чувствовал себя совершенно чужим в доме этой женщины. От желания развернуться и убежать кожа покрылась мурашками. Дорожка, обозначенная оплывшими свечами и разбросанной одеждой, вела из гостиной вверх по лестнице. Тускло освещенный лестничный пролет украшали фотографии деда Сьюзан, Генри Прюитта. Еще там были детские фото Сьюзан, где она сидела на коленях у женщины, которая, должно быть, была ее матерью. Маркус собирался двинуться дальше в гостиную, когда сверху донесся тихий стон. От испуга он едва не выронил пистолет.

Сделав вдох, Маркус попытался успокоить бешено колотящееся сердце. «Держи себя в руках». Он прислушался. Стон повторился. Только это был стон не боли, а удовольствия. Маркус вздохнул и покачал головой. Неудивительно, что шеф не отвечал на звонки. Офицер Грэй убрал оружие в кобуру.

По мере того как он поднимался по лестнице, стоны становились все громче и хаотичнее, пока не достигли пика – что, с учетом обстоятельств, было почти комичным. Воздух в доме обладал каким-то противоестественным качеством, и Маркус задался вопросом, действительно ли он бодрствует, а не спит дома, в подвале своей матери, и все это ему только снится.