Она снова обняла его, почувствовала, как колотится его сердце.

– Господи, ну у тебя и воображение!

«Весь в отца».

Адам оттолкнул ее.

– Я не выдумываю!

– Ты, наверное, просто еще с детками остальными не сдружился. Поэтому не хочешь в садик ходить? Я права?

– Не права! Лера тоже его видела, плохого мальчика! Он и ее закрывает! Он… он…

Адам расплакался.

– Ш-шиповник… ш-шелк… ш-шпулька… – доносилось из класса. – Что такое шпулька? Ах ты мой любознательный! Это такая маленькая катушечка с нитками в швейной машине…

Альбина улыбнулась, испытывая гордость за сына. Адам и вправду был очень любознательным, не пропускал ни одного нового слова, предмета.

– Приползет ужик и пошипит на ежика: ш-ш-ш… Губки сдвинулись в дудочку, делаем хоботок… Шипи на ежика… Молодец, умничка…

Альбина покрутила в руках сотовый. На экране высветился номер мамы. «Позвони, хватит играть в гордую!» Ей не нравилось, как дышит Адам: скорее всего, опять аденоиды – откликнулись на мелкую болячку, хотя ведь не кашляет и не сопливит…

– Вкусное варенье, облизываем… Умничка…

На этот раз Адама почти не было слышно. Наверное, такое занятие. Слушай и облизывайся.

– Дуй, как на блинчик… Смотри, как надо… Ф-ф-ф… Послушай, какой звук получается, если долго дуть. А теперь сам… Молодец, очень красиво…

Педагог замолчала.

Альбина встала и заглянула в класс. Стол для занятий прятался за перегородкой; она видела лишь локоть и ногу женщины. Неподвижные локоть и ногу. Логопед молчала две или три минуты. Что случилось? «Их парализовало от укуса ядовитого паука… Или они превратились в восковые фигуры?»

– Делай, как на картинке нарисовано, – тут же раздалось из-за перегородки, локоть шевельнулся. – Хорошо, умничка…