Ужасно болят зубы. Отвар эвкалиптовых листьев не помогает.

Радио передает о случаях каннибализма на станции Восток.

Молодежная в неделе пути.

Айсберги дышали. Огромные белые органы. Раздувались и съеживались. Увеличивались и уменьшались. Изменяли кубатуру. При каждом вдохе-выдохе с них сходили обломки льда, но сами айсберги теперь не казались твердыми и ломкими – толстая серая шкура сбрасывала льдистую корку, разогревалась.

Пять. Айсбергов было пять. Четыре рядышком примерно на одной линии, пятый перед ними.

Может, они шевелились. Приподнимались и опускались. Приближались и отдалялись.

Пять штук. Как пальцы одной руки.

7 марта

Восточное полушарие.

Дрых до часу тридцати. Проснулся и вспомнил, что медленно – или быстро? – схожу с ума.

Схожу с ума. К этому ведь можно относиться спокойно? Попытаться осмыслить. Или сумасшедший никогда о себе так не скажет?

Спишем на интерпретационный синдром. В рейсах такое бывает: начинаешь болезненно истолковывать происходящее, видеть то, чего нет. Подавленность и тревога от навязчивых опасений и мыслей.

Или дурные мысли и видения – реакция на уже свершившееся… на какой-то сдвиг, смещение?

Вокруг столько айсбергов, что язык не поворачивается назвать океан открытым.

Большинство зимовщиков уже бородатые, хмурые. Все в ватниках, тулупах, валенках. Собираемся пересаживать полярников на теплоход «Быстрый».