— Кто говорит?

— Дом. У него есть тайна, и я не уверена, что имею право о ней рассказывать, — Шемс слегка поёжилась. — Может всё-таки пойдём обратно? Можно заварить чай и заказать к нему сладкого щербета.

Даррель задумчиво кивнул. Выглядел он всё ещё совершенно ошеломлённым и шёл неуверенно пошатываясь, будто медленно выходил из состояния сна.

— Господи, тебя вообще здесь быть не должно. Если бы я только знал… Мне следовало что-то сделать. Что угодно, лишь бы не допустить этого. Теперь всё видится по-другому. А тогда… вместо действительно чего-то важного я погряз в жалких и беспросветных внутренних конфликтах. Само собой разумеется, что в критический момент я оказался слеп и беспомощен.

— Мама иногда рассказывала о тебе. Но тогда это была просто иллюзия, а мне хотелось узнать тебя настоящего. Поэтому я пришла сюда. И я бы сделала это снова…

— Неоправданный риск к которому тебя должно быть подтолкнула Улана. Импульсивно, а не сознательно, и наперекор всякому здравому смыслу. Её загадочное спасение не должно было стать причиной твоих проблем. Разве она не знала, какой смертельной опасности подвергает жизнь собственного ребёнка? Непостижимо, как вообще ей удалось живой покинуть этот дом.

Шемс нахмурилась.

— Это ты сейчас пытаешься всю ответственность свалить на маму?

— Наверно я не так выразился, извини. Сама мысль, что я стал отцом никак не укладывается в голове. Безусловно, ты знала её куда дольше. Вероятно, Улана старалась быть хорошей матерью, в меру своих сил.

— Она была лучшей.

Даррель досадливо пожал плечами.

— Спорно, раз умудрилась допустить твоё появление на нашем пороге. И вряд ли что-то сможет меня переубедить. Она не понаслышке знала, что тут за место. Ребёнок во власти демона — это отклонение даже по нашим нормам. Даже для Сатис — это перебор.

— Сегодня мне исполнилось семнадцать. Вернее, уже вчера. И ты, кстати, выглядишь ненамного старше. Знаешь, довольно странно смотреть на парня двадцати с небольшим лет и осознавать, что на самом деле он родился ещё в позапрошлом веке.

Даррель постепенно приходил в себе, ему даже удалось слегка усмехнуться.

— Я родился в Египте сто тридцать пять лет назад. Даррель Уоллер из Александрии. Мог бы последовать по стопам родителей и стать первоклассным контрабандистом, но судьба сложилась иначе… И у меня есть дочь, о существовании которой до сегодняшнего дня я не имел никакого понятия. С ума сойти, да?

Тёмная кухня встречала их тишиной и привычным фиолетовым светом. За окном стоял густой туман. Шемс решила, что наверно таким образом Тихик усиливает защиту, отрубая все лишние порталы.

Добытая из шкафчика упаковка чая Пуэр и две красивые кружки неожиданно добавили уюта и теплоты в характер всего помещения.

— А я выросла в небольшом металлургическом городке. Вернее, это раньше он был металлургическим, а сейчас просто провинциальный город с полусотней тысяч жителей, пылью, неопрятными окраинами и пустым зданием бывшего завода, откуда охотники за металлом и прочим добром давным-давно растащили всё, что по силам. Единственным источником радости в этом унылом месте для меня были тренировки в спортивной секции и наши с мамой регулярные загородные прогулки.

— Мне… мне так жаль. При нашем безумном образе жизни внезапно открывшиеся обстоятельства заставляют чувствовать себя ужасно глупо, ведь я абсолютно ничего о тебе не знаю, какой была твоя жизнь. Я всё пропустил.

— Ну так вот же я, здесь. Сама могу рассказать, если тебе интересно.

Тепло от чая расплывалось по телу, по душе, побуждая к откровенности. Оказалось, так легко, так приятно, когда тебя слушают, просто говорить, выпуская всё скопившееся напряжение.

Глава 26. Полезные навыки

Глава 26. Полезные навыки

Евгения не переставала улыбаться и то, как мотылёк беззаботно кружила по покоям Ионы, то подолгу рассматривала отражение в зеркале, наслаждаясь красотой своего нового тела. Разве жизнь нам дана не для того, чтобы в конечном итоге осознать, что всё-всё с нами происходящее: мечты, совесть, крах надежд… имеет лишь сиюминутное значение? Пускай уже поздно жалеть о былых ошибках, но получив второй шанс, нужно использовать его по максимуму.

В дверь кто-то стукнул, и от этого простейшего действия сердце подскочило к горлу и забилось испуганной птицей. Девушка на миг застыла, настороженно осмысливая уже давно забытое ощущение.

— А, это ты, — выдохнула она с заметным облегчением. — Ты один? А где Шемс?

Не дожидаясь приглашения войти, Даррель переступил порог гостиной. Его узкое, обычно живое лицо, на этот раз было неподвижно, а глаза внимательно следили за Евгенией.

— Шемс спит. День выдался очень утомительным. Я отвёл её к себе, покуда её постель ещё какое-то время, скорее всего, будет занята Тибботом.

— Ах, ну да, конечно. От меня-то чего хочешь?

Даррель был слишком сосредоточен на своих мыслях, оттого сделался непривычно серьёзным, выдерживал паузы, точно обдумывал свои следующие слова, исчезло и его напускное разгильдяйство.

— Что насчёт твоих дальнейших намерений? Эту загадку лучше прояснить окончательно, — он решил не ходить вокруг да около. — Своего ты добилась — получила тело для нового воплощения, но что дальше?

— А что дальше? — не поняла та.

— Кажется, Шемс доверяет тебе. Когда-нибудь ты чувствовала ответственность за что-то в своей жизни? Я вот чувствую — за ребёнка, за её судьбу. Это ведь правильно, считать своим долгом не дать Шемс стать жертвой обмана со стороны мнимых друзей.

— Человек, который жил всю жизнь, как ему удобно, решил поиграть в заботливого отца? Ладно, допускаю, что в тебе и впрямь заговорил родительский инстинкт, и всё же я была рядом с Шемс намного дольше твоего и делила с ней всё, что за эти месяцы выпало на её долю. Можешь не верить, но я не подлая и не двуличная, способна отличить добро от зла.

— Несколько часов назад ты отобрала чужое тело и отправила дух Ионы в небытие, ради удовлетворения своих желаний.

— Технически я не принимала в этом участия. Вы с Лльюэллином её убили. И если уж начистоту, то поступок Лльюэллина хотя бы продиктован надеждой, что принесённая жертва спасёт его брата, а ты-то… просто делал то, что тебе велели, даже не задумываясь о причинах и последствиях. Так что не рассказывай мне тут о предательстве. Однажды вы все предали меня, бросив на растерзание Сатис, а после и вовсе думать забыли, уверившись в моём самоубийстве, а ведь я даже не помню, как совершила это с собой, даже размышлений о добровольном уходе из жизни не помню. Впрочем, возможно то был безотчётный порыв… Я почти постоянно находилась под властью какого-то гипноза.

— Ты кое-что говорила перед своей смертью. Улана пишет об этом в своём дневнике. Нечто похожее на пророчество, а может просто несла бессвязную околесицу, обезумив от пыток.

— Говорю же, не помню! В те редкие минуты, когда я выбиралась из пропасти беспамятства всё вокруг виделось, как в тумане.

Сквозь приоткрытую дверь откуда-то из глубины коридора послышались размеренные шаги, заставившие обоих умолкнуть, и минутой позже на пороге очередным незваным гостем появился Лльюэллин. Взгляд ничего не выражающих голубых глаз не задержался на Дарреле дольше, чем на половину секунды, зато цепко приковался к лицу девушки.

— Иона, — заметив, как её густые брови удивлённо сошлись над тонкой переносицей, его губы тронула чуть заметная усмешка. — Оставь себе это имя, так будет легче вжиться в образ. Занять чужое тело — лишь половина достижения, а вот как переродиться в другую личность, чтобы ни словом, ни действием не вызвать ни единого подозрения? Этот вопрос, пожалуй, и для меня пока остаётся без ответа.

— И какие выводы должна я сделать из твоих смутных намёков? Лльюэллин, к чему ты клонишь? Опасаешься быть замешанным в делах такого рода или считаешь, что Властвующую не убедит внешность Ионы?

— Из второго закономерно вытекает первое, — лёгкий вздох выдал его усталость. — Теперь к делу. Так понимаю, коснувшиеся тебя перемены, вызвали некоторую рассеянность, поэтому сегодня сам приготовил отвар для утреннего очищения гнойных ран Властвующей. Он на кухне, но советую поспешить.

— Я должна прямо сейчас подняться к Сатис? — и вот вся бравада в мгновение улетучивается. Теперь-то наконец на лице Евгении отразилось неподдельное смятение и даже страх.

Вот только Лльюэллин смотрел на неё по-прежнему, без сочувствия и без тени участия.

— Ты ведь не могла не знать, что проведение ежедневных процедур и подготовка к ним входила в обязанности Ионы. Теперь любые лекарства, яды, колдовские зелья — твоя проблема, полученная по наследству. Разумеется, ты можешь попросить кого-нибудь выполнить часть работы за тебя. Вот Даррель, например, совершенно не обременён лишними заботами.

От ледяного взгляда Евгения сникла окончательно.

— Вряд ли имеет смысл ждать поддержки от лицемера, который первым наложил на меня заклинание оцепенения. К тому же заботы об обретённой дочери заслонили для него всё другое. Только посмотри, как Даррель рьяно вживается в роль отца. Он уже почти на половину суток, а то и дольше, забыл о бутылке…

— Какого ещё отца? — перебил Лльюэллин. — О чём ты говоришь?

— Прости, Даррель! Кажется, ненароком я выдала ваш секрет. Но разве теперь это что-нибудь меняет? — она с подчёркнутой неприязнью взглянула на Лльюэллина. — Шемс оказалась его родной дочерью. Такие вот новости. Судя по всему, Улана продолжает преподносить Даррелю сюрпризы даже после своей смерти.