Святославу было жарко. В машине работал кондиционер, и он ехал в пиджаке. Он достал из внутреннего кармана того самого пиджака старый закрытый медальон, затем снял пиджак и аккуратно положил рядом с собой на небольшой валун.

– Ты хочешь мне сказать, что твоя сила хранилась в этом медальоне?

Серебряная подвеска лежала в ладони офисного работника, не знающего физического труда. Ане вдруг стало как-то тепло и спокойно, когда она увидела свой подарок на пятнадцатилетие.

– А вам не все ли равно? – спросила она, переведя взгляд с руки Святослава на его глаза. – Вы же хотите меня убить, я правильно поняла? Так какое имеет значение, откуда у меня сила и кто я? – она уловила в его взгляде что-то, что никто прежде не видел. Даже Валентина Леонидовна. – Брошенный ребенок, который лишился отца и матери. Матери, которую любил, пока умел…

– Прекрати! – крикнул Святослав.

– …легко научиться любви, когда живешь в ней, когда тебя любят. Маленький мальчик… так запросто сменил любовь на ненависть, не просто ненависть, а жажду приносить мучения, страдания, жажду упиваться моментом гаснущих глаз…

– Никто не смеет рыться в моей голове! – закричал Святослав, приближаясь к Ане совсем близко. Он хотел, чтобы девчонка замолчала, однако ему в равной степени хотелось и выслушать все, что она сможет ему сказать.

– А это не в голове, – спокойно ответила девушка, поднимаясь с земли, – вы что, не знали, что помыслы злые идут от сердца? В голове у вас порядок, я бы даже сказала, идеально отсортированные стеллажи. А вот в сердце… Погодите, – Аня как-то странно улыбнулась. Такой улыбкой улыбалась Бажена Всемилу, когда стояла напротив него через болото. – А сердца-то у вас и нет вовсе. Каменюка грязная да душонка темная.

– Как ты странно говоришь. Рехнулась, да?

– Как знать, – улыбнулась Аня. – Как по мне, рехнулся тот, кто людей неповинных со свету сживает.

– Так уж и неповинных? – ухмыльнулся и впервые за последние несколько минут расслабился Святослав.

– Как поступим? Вы же меня просто так не отпустите, верно?

– Не отпущу…

– Ну так и я тоже не намерена сегодня тут полечь. Не для того матушка меня тогда из огня спасла, чтобы теперь темный меня в речке потопил.

– Сколько тебе лет?

– Пятнадцать, – наивно улыбнулась Аня, медленно подступая к воде. Джинсовые мокасины она незаметно сбросила с себя еще пару минут назад.

– А той, что сидит внутри тебя?

– Во мне никого нет. Дяденька, – Аня стала откровенно насмехаться над Святославом, чтобы вывести его из равновесия, – ты переоценил себя и свои значимость и возможность. До твоей, якобы недоступной головы, так и не дошло, что сила, которая тебя ко мне привела, была моей всегда. В меня никто не вселился, я просто вернулась. Вот и все.

– Мне надоела болтовня.

Святослав, что было силы, махнул рукой.

Девушка упала в воду и на какое-то время исчезла из виду. Малютин ощутил прилив бодрости и сил, осознав, что все-таки не бессилен против наглой девчонки. Только он не знал, что его взмах был не более, чем сигналом для Ани, чтобы прыгнуть в воду самой, имитировав падение.

Она вынырнула в нескольких метрах от берега и уставилась на Святослава.

– И это все? – спросила она.

У стоявшего на берегу мужчины, который имел, казалось, все и даже больше: престижную работу, молодую любящую жену, маленькую дочку и способности, о которых многие только мечтают, у него дико разболелась голова. Он скинул с себя дорогие ботинки, затолкал медальон в карман брюк и вошел в реку, не осознавая, зачем он это делает.

В машине разрывался телефон. Несколько пропущенных от жены, один пропущенный от бабушки. Всего один. Сутки вышли этой ночью, ее мальчик ослушался ее, что тут же напомнило Валентине Леонидовне, что во всем виновата кровь непутевой невестки.

***

Было сыро и темно. Слабое свечение через щели в потолке и старой деревянной двери позволили мальчику ориентироваться в подвале. Сюда редко спускались, грязь и пыль, что покрывали вездесущий хлам, наверное, не отмыть было бы и за пару дней.

Мальчик нашел старое ведро с сухой известкой, выбрал оттуда несколько белых камушков и принялся расчерчивать игровое поле. Одному играть было скучно, к тому же бабушка дала четкие указания насчет пауков. Святослав потрудился, переворачивая части старой мебели и жестянки, пока за одной из деревянных досок не нашел целое богатство: несколько десятков, а то и сотен худощавых огромных пауков на тонких ножках. Широко улыбаясь, Святослав довольно уронил доску на пол, пауками вниз.

– Может проверишь, что там за шум? – спросила старческим голосом прабабушка Святослава.

– Нет, – уверенно ответила Валентина Леонидовна, попивая из фарфоровой чашки чай с молоком, – не убьется. Этот – точно нет.

Некоторые паучки пытались сбежать, но не тут то было – игровые поля требовали ноликов!

Безусловно, все мальчишки гордо заявляют, что не боятся пауков и жуков и, забавы ради, подбрасывают их девчонкам. Но не каждый бы решился поступить так, как сделал в ту ночь Святослав. Паучки, которые перебежали на его руку или, спасаясь, разбегались в стороны от доски, медленно лишались своих тонких, длинных ножек, жучки – лапок, после чего, еще живые, они безуспешно и отчаянно пытались покинуть игровое поле «крестиков-ноликов» маленького мальчика Святослава, заточенного бабушкой в подвале на даче.

На утро ему были вручены веник, совок и мокрая тряпка.

«Это она специально, чтобы не убирать здесь самой», – пришел к выводу ребенок.

Тогда он понял, что можно продержаться в любой паршивой ситуации и даже уловчиться поразвлечься в ней.

Потому он и вошел в реку…

Речка была глубокой. Буквально через пару метров от берега Святослав стал терять дно. Он не был особым любителем плавания, потому предпосылки паники стали сдавливать ему горло, но он быстро совладал с собой. Он плыл за девчонкой. Зачем? Он не сразу это понял. Неужели она заставила его? Кого – его? Этого не может быть. Тем временем она отдалялась от него, стремительно разрывая расстояние между ними. Она была настолько спокойной, что даже могла чувствовать взгляд Игоря через камеру телефона, который стоял за машиной Малютина.

– Ты не уйдешь, – крикнул Святослав.

– Верно, не уйду, уплыву, – не громко ответила Аня, продолжая насмехаться над своим преследователем. Но это было лишь снаружи. Девушка волновалась куда больше, чем плывущий за ней охотник.

Святослав остановился, завис в воде, попытался сжать кулак. Аня вздрогнула. Посмотрела на свою левую руку – рисунок на предплечье немного смазался в воде. Но, значит, до этого он ей помогал. Это могло ее выбить из равновесия, но она поняла обратное – раз ее оберег хранил от силы темного, значит, есть вероятность, что его самого ничего не охраняет.

Она лишь попробовала – ударила рукой по воде. Святослав на мгновение потерял контроль над собой и чуть было не стал тонуть. Аня воспользовалась этим, развернулась и поплыла дальше. Она доплыла почти до середины реки, когда вдруг шею сжало настолько сильно, что она не могла сделать ни вдох, выдох. Аня развернулась, одной рукой держась за горло. Мужчина был далеко, но она видела, как он довольно ухмылялся.

Проступили слезы, лицо начало синеть. Аня растерялась.

Перед глазам предстал образ, который она видела не так давно: она тонет, падает на дно бассейна, а над собой видит женщину, которая протягивает ей руку. Теперь она узнает ее черты: ее лицо, ее волосы, ее темные глаза. Глаза.

Анины зрачки потемнели, стали еще черней, чем были до того. Горло все еще было зажато, но в добавок к нему сжался кулак. Настолько сильно, что ногти впились в ладошку.

Она жадно вдохнула воздух. Еще и еще, видя, как мужчина, что преследует ее, начинает тонуть. Она поплыла к нему. Остановилась. Наблюдала за его отчаянными попытками дышать, видела, как он хватается за жизнь. Она послабила хватку.

– Вы прекратите преследовать меня? – спросила Аня.

Тот закивал в ответ.

– Вы больше не будете охотится, на таких, как я?

– Не буду, – булькающими звуками ответил Святослав.

– Оставьте меня в покое. Мы ведь похожи. Я просто хочу жить. И не вам решать, сколько лет или сколько жизней я проживу.

Святослав молчал, с трудом держась на плаву.

– Отдайте мне мой медальон. Затем вернемся на берег. Вы уедете и больше никогда не будете искать меня или таких, как я.

Под водой он нащупал карман брюк, которые значительно утруждали плавание. Святослав боялся, что медальон мог выпасть на дно реки. Тогда бы он его не нашел. Но тот был в кармане. Скованной рукой он протянул Ане подвеску.

– Я не хочу вас убивать, – сказала она, забирая медальон, – я не умею этого делать, я не убийца. Я не охотник. Но я и не соседская собака, Святослав Владимирович Малютин, заместитель прокурора, – неожиданно для Святослава сказала девчонка. – Прощайте.

Аня не спеша поплыла в сторону берега. Увидела силуэт Игоря, который наблюдал за ней, снимая, как она и просила, все на камеру телефона. Вдруг Игорь резко замахал руками.

Аня стала оборачиваться, но не успела – мужчина всем своим весом навалился на нее сверху, накрыв своим телом. Он так уже однажды делал – в ее снах.

Они оба скрылись под водой.

Игорь не знал, что делать. Аня с детства занимается плаванием, она чувствует в воде себя буквально, как рыба. Но ведь этот мужик… он же может такое, что не могут остальные… Парень действительно занервничал. Он уже хотел приостановить съемку, чтобы вызвать полицию. На камере шло время. Шли секунды. А никто не выныривал. Прыгнуть в воду? И что тогда? Что он сделает? Они находятся на середине реки. Он не успеет доплыть.