— Какой маркиз? — настороженно спросил Скедони. — Какой, говори!

— Я хотел сказать, барон ди Камбруска, синьор, да вы опять перебили меня. Так вот, дом был необитаем с тех самых пор, как барон… Вот в этом месте вы и прервали меня, синьор.

— Я думал, барон умер, не так ли? — спросил Скедони.

— Да, синьор, — подтвердил крестьянин, бросив на него пристальный взгляд. — Но какое отношение к этому имеет смерть барона? То, о чем я рассказываю, случилось еще до его смерти.

Скедони, смутившись, даже не обратил внимания на фамильярность тона, каким это было сказано.

— Значит, этот парень, Спалатро, был связан с бароном ди Камбруска?

— Так считали люди.

— Только считали?

— Этого было более чем достаточно для барона. Он очень боялся за свою репутацию, и правильно делал, не то ему бы несдобровать.

— Почему люди считали, что Спалатро — человек барона? Какие на то были причины?

— Я думал, вы хотели послушать мой рассказ.

— Успеется. А теперь о причинах.

— Хватит и одной. Если бы вы только дали мне закончить мой рассказ, синьор, вы бы уже знали все о причинах.

Скедони сердито нахмурился, но промолчал.

— А причина та, синьор, что, кроме барона, никто не мог совершить подобного злодейства. В нашей округе не было человека более жестокого, чем барон. Разве этого вам мало? Почему вы так смотрите на меня? Сам барон не мог бы смотреть хуже, если бы услышал мой рассказ.

— Говори покороче, — резко сказал монах.

— Что ж, синьор, начну с самого начала. Минуло уже порядочно лет, как Марко появился в нашем городе. Говорят, что в одну штормовую ночь…

— Достаточно, можешь дальше не продолжать, — резко остановил его Скедони. — Сам-то ты когда-нибудь видел барона?

— Если вы все сами знаете, синьор, зачем заставляете меня рассказывать? Только начну, как вы перебиваете.

— Странно, — промолвил хитрый монах, сделав вид, что не слышал его слов. — Если этот Спалатро такой негодяй, как ты утверждаешь, то почему он не понес наказания за свои злодейства? Разве такое возможно? А может, все это лишь слухи?