Наноси он чаще визиты в галерею Кобвела, ныне закрытую навсегда, он мог бы провести параллель между украшавшей ее поддельной «Грозой» Рюисдаля и устрашающим скоплением туч в этот предвечерний час. Они башнями вздымались позади домов, и площадь стала сценой удивительной игры света и тени. В улочках появились древние зонтики. Пронзительно заржала белая кобыла, запряженная в двуколку. Триггс увидел старого Тобиаса, свечника, который вышел из своей лавочки с черпаком в руках и замахал руками. Старик торговал заговоренными свечами от молнии и града и зазывал покупателей. Первым оказался Ревинус, и детектив вскоре заметил, как тот возвращался домой с толстой свечой желтого воска.

Звучно упали громадные капли, несколько градин ударило по стеклам, взвыл ветер.

В пять часов площадь опустела, двери захлопнулись, закрылись ставни, буря словно выжидала. Громадные подвижные тени сливались с общим серо-коричневым сумраком. Триггс ощутил странную угнетенность, а затем и настоящую тоску и позвонил Снипграссам. Ответа не последовало — звонок тренькал в прихожей на первом этаже, но прислуга, скорее всего, удалилась в свой домик в глубине сада.

Сумрак сгустился в непроницаемый мрак; небо почернело, словно наступило солнечное затмение; желтое пламя пробегало по конькам крыш, а на громоотводах ратуши зажглись огни Святого Эльма.

Вдруг мистер Триггс ощутил чье-то враждебное присутствие. Его взгляд упал на блестящую дверную ручку. Это была старинная крепкая ручка в виде лебединой шеи, и надо было приложить недюжинную силу, чтобы повернуть ее. А ручка медленно поворачивалась — кто-то давил на нее снаружи.

— Кто там?

Мистер Триггс так и не смог вспомнить, выкрикнул он эти слова от страха или нет. И позже решил, что крик был мысленным и эхом прозвучал внутри его существа, которое содрогнулось от ужаса.

Подумал ли он в эту минуту о Джо Смокере, чей призрак преследовал его в последние ночи в Лондоне?

Истина в том, что от страха у него отнялись руки и ноги.

Однако стоило двери приоткрыться, как он превозмог себя. Приложив неимоверные усилия, словно поднимая тяжеленный груз, он вдруг оказался на ногах, рука его сжимала трость. Ощутив в руке привычное оружие, он обрел боевой дух, который было ускользнул от него. Крепко выругался, и к нему вернулось самообладание.

Триггс бросился к приоткрытой двери и распахнул ее, потрясая тростью. В то же мгновение его ослепила ярчайшая молния, за которой последовал оглушительный раскат грома. Он отшатнулся, прикрыв рукой глаза, едва успев заметить длинную белую руку, сжимавшую тонкое лезвие, блеснувшее в свете молнии. Трость как бы сама собой парировала удар. Раздался пронзительный вопль.