— Конечно, — забормотал он, — вам ее не увидеть. Она так легка, так субтильна, эта тень. Но вы можете услышать ее.

— Ваша тень шумит?

— Призрак стучит, ужасно стучит.

Я прислушался и ощутил, как на меня, парализуя волю, начинает накатывать животный страх. Я ничего не видел, но начал слышать.

Издалека доносились глухие стуки; они равномерно отбивали какой-то гнетущий дьявольский ритм. Я растерянно оглядывался и не мог понять, откуда идет угрожающий стук. Звук то раздавался рядом, то удалялся, словно конский топот, потом тут же возвращался обратно и походил на хлопанье перепончатых крыльев.

— Отчего этот шум? — прошептал я.

Полковник поднял остекленевший взгляд агонизирующего человека.

— Это стучит тень.

— Где? — с отчаянием воскликнул я.

— Пойдем и посмотрим, — вдруг с твердостью сказал он. Схватил лампу и двинулся по коридору впереди меня. Звуки стали почти неразличимыми и словно растворились в воздухе, будто чьи-то неуверенные руки постукивали по потолку. Я сказал об этом хозяину, и тот, подняв голову, прислушался.

— Нет, — с яростью сказал он. — Они доносятся из-под пола, из погреба. Прислушайтесь!

Он был прав — из мрака погреба, дверь которого отворил полковник, доносился стук деревянного молотка, обернутого тряпицей.

— Пошли, — приказал он.

Звуки становились все внятней. Вдруг Крафтон распахнул дощатую дверь, и я увидел просторный винный погреб с рядами бутылок. Он поднял лампу к потолку и очертил копотью круг.

— Она стучит! Боже, как она стучит! — простонал он.

— Кто… кто она?

— Тень! Всегда без четверти час. Она всегда стучит в это время, а я сплю и не слышу ее, ибо хочу спать и не слышать ее. Этой ночью вы заставили меня бодрствовать, гнусное существо!

Я глянул на него — отвратительное зрелище. Глаза налились кровью, в них вспыхивали яростные огоньки. Он разинул рот, в котором желтели кривые зубы с огромными клыками. Неужели передо мной стоял мягкий доброжелательный человек, любитель лубочных картинок?

— Грязный шпион! — закричал он и поднял руку.

С невыразимым ужасом я увидел, что он сжимал в руке громадную сечку, заточенную словно бритва.