— Поймите, мой друг, — он уже величал меня другом, — поймите… Я, бывает, молчу целыми месяцами. Сегодня я упиваюсь словами — у меня недержание речи!

Он курил огромную баварскую трубку с ухмыляющимися мордами леших, и взгляд его выражал радость.

— Послушайте, — вдруг спохватился он, — по такому поводу не грех отступить от строгих правил. Как вы относитесь к араковому пуншу? Я выпью капельку вместе с вами.

— Я не знаю лучшего напитка, чем араковый пунш с лимонной цедрой, мускатным орехом и гвоздикой.

Гроза ушла к югу, и дождь перестал стучаться в закрытые ставни. Я глянул на массивные фламандские часы и удивился позднему часу.

— Без двадцати час, — сказал я вдруг. — Как бежит время!

Мои слова оказали неожиданное действие.

Крафтон дрожащей рукой отложил трубку, бросил испуганный взгляд на пожелтевший циферблат и простонал словно ребенок:

— Без двадцати час! Вы сказали без двадцати час?

— Конечно, — ответил я. — Когда беседуешь о столь интересных вещах и попиваешь столь чудесный напиток…

— Случилось! — воскликнул он. — Бога ради, не покидайте меня… Скажите, мой друг, который час показывают стрелки?

Он позеленел от страха, по его подбородку стекала струйка слюны.

— Ну что вы, полковник, минутная стрелка ползет к сорок пятой минуте. Скоро будет без четверти час!

Крафтон издал вопль ужаса.

— Почему же я не сплю в столь поздний час? — выкрикнул он. — В этом замешаны адские силы. Который час?

— Без четверти час, полковник… Уже бьет три четверти!

— Проклятье! Вот она! — захрипел он, указывая дрожащим пальцем на темный угол комнаты и повторяя: — Вот она! Вот она!

Я ничего не видел, но странная тяжесть стеснила мне грудь.

— Тень… Тень, являющаяся без четверти час… Вы видите ее?

Я поглядел туда, куда указывал палец, но ничего не увидел и сказал ему об этом. Он опустил голову.